maxozhar (maxozhar) wrote,
maxozhar
maxozhar

Обретение Арктики. 6 августа 2 часть.

Если бы не лязг звеньев якорной цепи, который при ее выборке через клюзы сливается в единый тревожный гул, заставляя вибрировать сталь корпуса, было бы трудно угадать – стоим мы еще или уже трогаемся. Машин практически не слышно, хотя в машинном отделении стоит такой шум, что мотористы работают только в звукоизоляционных наушниках. И при ясной погоде не вдруг замечаешь, что судно уже идет. В тумане же и вовсе ничего не поймешь. А в районе пяти вечера, когда «Сомов» направился к югу из бухты, стоял очень плотный туман. За бортом не видно было ничего, будто сразу за ним кончалось пространство.
Но буквально через пару минут туман исчез, появилось солнце, даль очистилась. Еще через пятнадцать минут «Сомов» опять попал в полосу густого, сумрачного тумана. И снова скоро вырвался на открытый простор.







Мы шли по проливу Кембридж мимо островов Земля Александры и Земля Георга, чтобы обойти последнюю с юга и направиться через проливы Найтингейл, Британский канал и Маркама снова к острову Хейса.



Солнечный вечер вытащил на палубы едва ли не всех пассажиров и часть команды. Казалось, будто Арктике, Снежной Королеве, божеству этого места – как угодно назовите – вдруг пришла фантазия поразить незваных гостей лаконичной роскошью своих красот. Солнце искрилось в долгой и пологой волне, меланхолично играя бликами. Черные скалы, похожие на потухшие вулканы, поражали продуманной геометричностью форм. Ледники складчатыми манто обволакивали их и оторачивали берег ровной кромкой, будто кто обрезал их ножом.



























Мимо корабля с нарочно просчитанной паузой пролетали птицы и проплывали айсберги, один чуднее другого. И каждый позволял рассмотреть себя в подробностях, будто топ-модель на Fashion show в Милане.



























Genius loci – гений места приходит на ум, когда вокруг тебя скалы Земли Франца-Иосифа, тонущие в ледяных водах океана. Здесь он, гений места, персонифицирован, в отличие, скажем, от Соборной площади Кремля. Года три назад я писал детектив с глубокими погружениями в историю времен деда и отца Ивана Васильевича IV, времен самого Грозного и последующих эпох, и мне понадобилось посмотреть на Кремль изнутри, пройти по местам, о которых собирался рассказать в романе. Как многие, вошел через Кутафью башню и несколько часов бродил по нему, зная наизусть невеликую тутошнюю географию. И ни разу (ни разу!) мне не удалось почувствовать связи времен. Ни на мгновенье я не испытал того странно волнующего до мурашек по спине чувства присутствия в давно минувшем. Кремль даже не мумифицирован под шелухой истлевших мемуаров – из него вытоптан дух времени мильонами подошв. Я не смог его почувствовать так же, как не чувствую фразы «здесь каждый камень дышит историей». То есть я очень ясно понимаю ее смысл, но не чувствую. А именно она или что-то в ее роде приходит в голову, когда смотришь на южные острова ЗФИ. И кажется, что земля здесь еще хранит следы, оставленные Альбановым и Нансеном. Вот здесь они шли пешком, вот тут переплывали от острова к острову на утлых своих лодках. Впрочем, это даже не кажется, а так и есть – на пустынных берегах до сих пор лежат куски дерева, из которых делали свои зимовья покорители Арктики сто и больше лет назад. А домик Эйры выглядит совсем нетронутым. Мы увидели его, уже завернув в Найнтингейл, примерно в полночь. Ясную, солнечную полночь.
За час до того судно подошло к Беллу.












Вот так выглядит Белл с юго-запада







На Землю Александры от Хейса мы шли мимо острова Гукера и потом по проливу Майерса, так что Белл оказался справа, а Нортбрук слева. Узнал я об этом за обедом от Боярского, который любовался этими знаковыми островами часа в четыре утра 4 августа – после того, как мы прошли бухту Тихую. Я бездарно проспал такую возможность и теперь, на обратном пути надеялся наверстать упущенное. Удалось это лишь отчасти. «Сомов», как я уже сказал, шел к Хейсу через пролив Найнтингейл, соответственно оба – и Белл, и Нортбрук оказались с правого борта, причем Белл ближе к нам.


Красным отмечен наш путь к Земле Александры, а бежевым – обратно к Хейсу

Обстоятельства сложились так, что в тот момент олицетворял Genius loci, сочетавший в себе целую череду геройских имен, Петр Владимирович Боярский. То ли кто-то спросил его: «что это за остров? а это что за остров?», то ли он сам вдруг заговорил, показывая рукой то на один, то на другой, и объясняя, что вот-вот сейчас корабль пройдет еще милю, и между двумя островами удастся разглядеть мыс Флора. Человек шесть-семь стояли возле него, как возле соратника Седова-Шмидта-Сомова, как возле связующего звена в непрерывной цепи времен и почему-то даже не удивлялись тому, что все это происходило с ними, и происходило наяву.
Мыс Флора – самая южная оконечность самого южного острова архипелага – Нортбрука. Кто только из полярников не пытался пройти через него на Северный Полюс, делали здесь базовые лагеря (в частности Фредерик Джексон), возвращались сюда после разных неудач, как Альбанов, Нансен и «Святой Фока», оставляли для поисковиков записки в гуриях и, в конце концов, не слишком себя утруждая проходом хотя бы к центру архипелага, ставили на мысу флаги, причем чаще других – россияне, начиная с Макарова и заканчивая флагом СССР в 1929 году.
Между островами Белл и Нортбрук – тот самый, печально знаменитый пролив Майерса, переплывая который, погибли два последних спутника Альбанова и Конрада. Да и сами они, как читатели, по-видимому, помнят, едва не простились с жизнью буквально в нескольких километрах от спасительного пристанища на мысе Флора. Здесь же, у мыса Флора, осталась навсегда яхта «Эйра» британца Бенджамина Ли Смита, которую раздавили льды 21 августа 1881 года.

О Ли Смите как-то «глухо» пишут. И, кроме того, что он с командой построил домик «Эйры», которым впоследствии так никто и не воспользовался, я ничего не мог узнать о других его достижениях. Вся информация сводилась в основном к тому, что это британский яхтсмен и арктический исследователь, совершивший с 1871 по 1882 год пять экспедиций на Шпицберген (Свальбард) и ЗФИ. Ну, еще было известно, что на ЗФИ он совершил две экспедиции – в 1880 и 1881 годах, и вторая закончилась гибелью судна. На этих сведеньях я достроил картину того, как это могло выглядеть на шкале времени.
Земля Франца-Иосифа была случайно открыта, как помнит читатель, в августе 1873 года австрийской экспедицией, судно которой прибило к ее восточным островам. В 1874 году после ряда пеших экспедиций австрийцами была составлена карта, на которую были нанесены несколько островов на востоке и в центре архипелага. Можно предположить, что после возвращения Пайера и Вайпрехта домой, где-то в 1875-76 гг. эта новость разошлась по Европе, и к поездкам на ЗФИ стали готовится самые отчаянные исследователи Арктики. Отсюда вытекает, что богатому шотландцу Бенджамину Ли Смиту понадобилось для этого лет пять-шесть, в течение которых он построил паровую яхту «Эйра», способную к плаванью во льдах. И таким образом он с разницей в шесть лет, по сравнению с первооткрывателями попал на ЗФИ вторым.

Позже, у Визе в «Морях Советской Арктики» я прочел о том, что в 1880 году «Эйра» «в течение двух недель крейсировала у южных берегов архипелага и обследовала совершенно неизвестный еще тогда берег между островом Гукера и мысом Ниль, открыв острова Нордбрук, Брюса, Землю Георга, Землю Александры и несколько более мелких островов. Участники экспедиции во многих местах высаживались на берег и произвели ботанические, зоологические и геологические сборы».
Честно говоря, меня это поразило – то есть Ли Смит открыл по сути целый архипелаг, отделенный от большей части ЗФИ Британским каналом и составляющий по площади почти треть от всей ЗФИ! И при этом о нем почти нигде и ничего невозможно прочитать – что бы это могло значить?
Далее Визе пишет про экспедицию следующего, 1881 года: «21 августа 1881 года «Eira» стояла на якоре у мыса Флора. День был солнечный и тихий, ничто не предвещало близкой беды. Внезапно на востоке показались льды. Увлекаемые стремительным течением, они быстро подошли к тому месту, где стояла «Eira», и начали напирать на нее. Судно, находившееся между льдами и берегом, оказалось в ловушке. От удара большой льдины «Eira» получила пробоину. Кинулись было к помпам, но течь была так сильна, что воду не успевали откачивать. Видя неизбежную гибель судна, мореплаватели лихорадочно стали выбрасывать на лед провиант и разное имущество. Много спасти, однако, не удалось, так как судно уже стало погружаться. Через два часа после того как льды надвинулись на «Eira», 25 человек стояли на льду около жалких остатков своего имущества и молча смотрели на то место, где еще так недавно покачивалось на волнах их судно. Теперь из воды торчали только одни мачты.

Ли Смит и его спутники, однако, не растерялись, неожиданно очутившись в весьма тяжелом положении. Прежде всего они переправили на берег все, что удалось спасти, в том числе и шлюпки, а затем принялись за устройство жилища, в котором им предстояло провести долгую полярную зиму. Материала для постройки было, правда, немного: несколько досок с разбитой «Eira», камни и мох. К концу августа хижина была уже готова. Она имела 11,5 метров в длину, 3,5 метра в ширину и 1,5 метра в высоту. Крышей служил спасенный с «Eira» парус.
В то же время участники экспедиции собирали скудный плавник, разбросанный на берегу, и деятельно охотились. …Таким образом, путешественникам удалось обеспечить себя на зиму как продовольствием, так и топливом (отоплялась хижина главным образом моржовым салом).

21 июня экспедиция Ли Смита на четырех шлюпках покинула мыс Флора, намереваясь добраться до Новой Земли.

Переход до Новой Земли был очень труден.

Только 2 августа, после 42 дней тяжелых испытаний, шлюпки Ли Смита достигли, наконец, Новой Земли.

Здесь у западного входа в Маточкин Шар Ли Смит встретил целых три судна, которые были посланы на розыски пропавшей экспедиции. «Когда я увидел поднимавшихся к нам на палубу путешественников, то едва не принял их за негров — так черны они были от грязи», — описывает один из капитанов спасательных судов встречу с Ли Смитом и его спутниками. Летняя экскурсия в Арктику Ли Смита, неожиданно затянувшаяся более чем на год, благополучно закончилась. От хижины Ли Смита и его товарищей на мысе Флора теперь не сохранилось ничего, время и свирепые бури стерли все следы ее».
Вместе с Визе многочисленные источники в различных изданиях, и прежде всего в интернете, уверяют, что дом был построен на острове Нортбрук (у Визе он называется по-старому Нордбрук – через д). И это меня совершенно запутало, поскольку мы видели дом на острове Белл, и именно его Петр Владимирович назвал домиком Ли Смита. На всякий случай я уже дома сверился с картами – да, Петр Владимирович не ошибался, мы видели домик на Белле. Конечно, Белл и Нортбрук стоят по соседству, и для тех, кто не видел их воочию, может показаться, что это все равно – на том или на этом острове построили домик. Собственно, большинство пишущих про Арктику в википедиях и иже с ней, как раз и путают одно с другим. Но Визе-то ошибаться не мог!
На последнюю фразу в его рассказе о Ли Смите я поначалу как-то не обратил внимания. А ведь она ясно говорит о том, что на мысе Флора домик не сохранился. Значит, на острове Белл Ли Смит построил другой дом, который стоит до сих пор? И только совсем недавно уже не помню где – так обрадовался, что не записал первоисточник – нашел разгадку этого парадокса.
Оказалось, что в плаванье 1881 года ли Смит планировал пробиться как можно дальше на север, но путь был закрыт льдами. «Эйра» долго отстаивалась в заливе Грея, и Ли-Смит решил, не теряя времени даром, высадиться на остров Белл и построить из привезенного с собой материала дом, который можно было бы использовать как базу для последующих экспедиций. Дом они построили и даже придумали имя «Эйра-Хауз». Незамысловатое имя, но звучное – на российских картах он обозначен и назван домиком Эйры. В нем путешественники оставили какое-то количество продовольствия – сделали на всякий случай запас. 15 августа они перебрались на мыс Флора на Нортбруке, а через шесть дней корабль был раздавлен льдами.
Это только с «Сомова» кажется, что с Белла до Нортбрука рукой подать, а на самом деле вернуться в свой «Эйра-Хауз» британцы уже не смогли, хотя шлюпки у них были. Проще, видимо, оказалось выстроить новый дом на мысе Флора. В 1929 году советскими исследователями с ледового парохода «Г. Седов» дом на Нортбруке был найден уже в плохом состоянии, а в послевоенные годы он исчез и вовсе (если не ошибаюсь МАКЭ обнаружила кое-какие останки строения).
Чтобы закончить историю Бенджамина Ли Смита, скажу еще, что его экспедиции были высоко оценены Королевским географическим обществом, наградившим его золотой медалью. На чествовании Ли-Смита в Лондонском географическом обществе были сказаны такие слова: «Открытия, сделанные Ли-Смитом в 1880 году, будут служить исходным пунктом для будущих арктических изысканий; они составят новую блестящую и по своему значению весьма важную главу славной истории полярных исследований. Вдоль западного берега Земли Франца-Иосифа он первый проложил путь для дальнейшего движения к северу».

А своеобразным памятником на острове Белл ему остается «Эйра-Хауз», который не смогли заметить проходившие по острову Нансен с Иохансеном и позже Альбанов с Конрадом. Зная, что дом на острове стоит, и мы долго вглядывались через бинокли в береговую линию, но заметить строение удалось далеко не сразу. И стало понятно, почему дом не видели путешественники. От основания острова Белл, возвышающегося над поверхностью воды усеченным конусом, этакой могучей турой, которая обращает на себя все внимание, тянется долгим языком в сторону пролива Найнтингейл и, следовательно, в противоположном от Нортбрука направленье (а именно к Нортбруку, где Джексон разбил основательный лагерь с запасами продовольствия, и стремились путешественники) невысоко поднимающаяся над поверхностью воды суша. Вот чуть ли не в самом конце этого языка Ли Смит и выстроил «Эйра-Хауз».


На снимке массив острова Брюс (слева) сливается с низкой сушей языка, тянущегося от острова Белл, на котором и был построен домик Эйры


Домик Эйры – это все, на что оказался способен трехсотмиллиметровый объектив

Примерно в то же время, как удалось разглядеть и сфотографировать домик Эйры, в прогале между островами Белл и Брюс стал хорошо виден Нортбрук и крутой мыс Флора.



Не знаю, так ли на самом деле, но вроде бы нет уверенности в том, в честь какого именно Белла Ли Смит назвал остров. Мало того, некоторые биографы исследователя пишут, что название было дано за сходство формы основного массива острова с колоколом (bell в переводе с английского – колокол).
На самом деле многие острова этой юго-западной части ЗФИ похожи то ли на колокол, то ли на усеченный конус, то ли на пирамиду. Некоторые геометрической выверенностью формы вызывают желание сравнить их со средневековым замком. Именно такую ассоциацию у меня вызвал остров Брюс. И потому без особого удивления в тот же день я прочел в «Топонимике…», что остров, открытый Пайером в 1874 году и названный в честь Фрэнсиса Леопольда Мак-Клинтока, известного английского исследователя Арктики, Фритьоф Нансен назвал «Замком» за «редкость отчетливых форм базальтовых столбов». На Брюсе была как раз такая, похожая на замок скала, возвышающаяся над ледником. Кстати, ледник гигантский, покрывающий собой практически всю поверхность острова. Мне такой большой попался на глаза впервые.
Кстати, именем Брюса на ЗФИ названы остров, мыс и бухта. Причем все три названы именами разных Брюсов, только два из которых родственники.
Фантастической красоты панорамы открываются при движении судна среди островов. Я щелкал их на фотоаппарат, понимая в общем-то, что даже сращенные специальной программой в один снимок, они все равно будут недоступны для нормального просмотра – либо очень мелкие на экране компьютера, либо детальные, но тогда фрагментами. Вся надежда на то, что при случае удастся сделать фотовыставку. И все-таки невозможно подавить в себе желание снимать кадр за кадром, медленно следуя объективом от одного края обозримого пространства к другому.





Судя по всему, к утру мы уже будем у Хейса, а мне уже давно пора ложиться спать, но как только зайду с палубы в каюту и гляну в иллюминатор, на ледники, на проплывающие в последний свой путь айсберги, на чернеющие среди снегов острова, так снова тянет померзнуть на палубе с фотоаппаратом и видеокамерой.


А это я смотрю так задумчиво вдаль, глаза умные, борода, все такое…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments