maxozhar (maxozhar) wrote,
maxozhar
maxozhar

Обретение Арктики. 4 августа (окончание)

«Несмотря на то, что король и королева обещали приехать запросто и просили не делать официальной встречи и, действительно, приехали в летних простых костюмах… тем не менее их встретили салютом из орудий, поднятием на грот-мачте гавайского флага и вообще с подобающими почестями…». Время Константина Станюковича, совершившего в юном возрасте кругосветное плаванье, не просто давно прошло, а вообще, кажется, никогда не существовало. Разумеется, слово «король» звучит внушительно, но в большинстве случаев, как и слово «царь» в древнегреческих государствах, означает не более, чем полунищего вождя полупервобытного племени. Таким примерно был и гавайский король полторы сотни лет назад, но существовал ритуал приема гостя на корабле. В наши дни прибытие значимого лица на судно происходит куда менее торжественно. То есть настолько менее, что практически никто из команды и пассажиров об этом и не узнает. Разумеется, командир погранотделения «Нагурское» не король и даже не губернатор острова, но, думается мне, что на Земле Александры он обладает ничуть не меньшими полномочиями, чем губернатор. То есть может арестовывать, судить, женить, разводить и что там еще в их власти?
Собственно, мы с Хохловым отправились к капитану узнать, состоится ли высадка на остров, и нашли его каюту открытой (значит, он где-то здесь), но пустой (значит, не у себя). Нас услышали и позвали из соседней каюты. Я до сих пор путаюсь в помощниках капитана, количеством которых он может посоперничать с населением Китая, и потому не скажу наверное чина и должности того, к кому мы зашли. Но, судя по площади и многокомнатности каюты, это был один из самых важных помощников. За столом с легкой закуской и маленькими рюмочками сидели несколько человек, в том числе Настеко и командир пограничников в звании капитана. Нас совершенно искренне пригласили за стол, и кто-то сразу разлил по маленькой. Настеко, как обычно, не пил, но весело поддерживал всех выпивающих. Не обратил внимания, но пограничник (его звали Максим Носов) тоже вроде бы только чокался. Как выяснилось позже, он совсем молодой парень, 1978 года рождения (впрочем, признаюсь, что мне почти все кажутся ровесниками, и лишь узнав о том, что они моложе лет на десять-двадцать, приходится скорее de jure, чем de facto признавать их совсем молодыми). Но при этом школа ФСБ сделала свое дело – немногословен, сдержан, привык отдавать команды, а не обращаться с просьбами. Если бы меня спросили, кого он больше всего из знакомых напоминает, я сказал бы, что Эдуарда Бендерского, нынешнего президента Ассоциации Росохотрыболовсоюз, а в прошлом офицера «Вымпела». В них нет совершенно никакого внешнего сходства, но умение себя держать при разговоре так, что ты не можешь прочесть по лицу, мимике, глазам его реакцию на твои вопросы, необычайно их роднит.
Максим попросил собрать в кают-компании всех, кто поедет на территорию погранотделения. Минут через десять мы туда спустились, и он провел инструктаж, во время которого очень настойчиво посоветовал снимать на видео и фото только там, где это будет разрешено сопровождающими нас офицерами.
Еще минут десять после этого ушло на одевание, народ выбрался на бак и началась погрузка на СБ. Всякий раз это происходит либо так, либо этак. То есть баржа может уже стоять внизу, у борта, и тогда нужно спускаться метров семь по веревочной лестнице, либо она вывешена кран-балкой на уровень борта судна, и перепрыгнуть в нее не представляет проблемы, после чего кран опускает ее с пассажирами на воду. Поскольку все время, пока Максим пребывал на судне, шла разгрузка продуктов и оборудования для «Нагурского», самоходка была задействована, то есть уже спущена на воду. Самым, пожалуй, впечатляющим зрелищем была заснятая Романом переправка на берег «Урала».
Однажды мой приятель рассказывал о каком-то событии, и произнес: «Еду я на «Урале». Зная, что у него нет мотоцикла ни этой марки, ни какой-то другой, я решил, что он ехал на небезызвестном всюдупроходимце трехосном грузомобиле «Урал». Но в конце концов оказалось, что это он так торжественно называет свой велосипед.
Так вот переправляли на Землю Александры не велосипед. Кургузый, созданный назло главным эстетическим постулатам «Урал», до этого момента закрепленный растяжками на баке, спустили на прикрепленный к левому борту СБ понтон, который превышал грузовик по длине и ширине разве что на метр. Привязали, как смогли, и самоходка поволокла его к суше. Казалось, что даже легкая волна сможет перевернуть эту ненадежную плавучую конструкцию, но все обошлось. Как он выбирался с понтона на берег, увидеть было уже невозможно – все окружающее пространство давно растворилось в плотном тумане.








Обычно я спускаюсь не первым, а тут как-то получилось, что я оказался на понтоне раньше других и вдруг услышал сверху: «Медведь»!
Быстро закрутил головой, стараясь выхватить, не глядя, фотоаппарат из кофра. Он, как назло, оказался с «коротким» объективом. К этому времени медведя я уже разглядел. Он был всего метрах в двадцати – вышел из-за форштевня по краю полыньи и продолжал спокойно двигаться дальше. Сменить объектив на длиннофокусник так же, не глядя, было трудновато, и пришлось отвернуться от зверя. А он уходил все дальше и дальше по льду, по самому краю. У меня осталось всего несколько секунд, чтобы снять его прежде, чем он растворится в тумане.











Удушающий сизый выхлоп солярки окутал видавшую виды баржу, когда туда собрались все, кто отправлялся на экскурсию. И пока она, надрывно тарахтя, не вышла из-за прикрытия борта «Сомова», напитанный влагой воздух и смог мягко оседали на наших одеждах. Куда мы плыли, никто не видел – туман надежно скрыл окружающее пространство. Он, видимо, тоже работал на секретную службу. Легко представить, что на самоходке, перевозящей в беспросветной мгле к какому-то неведомому берегу на краю земли писателей, режиссеров, сценаристов и композиторов, просто не могли не возникнуть вдруг ассоциации: Стикс, Харон, поминки, водочка, закусь…
<О том, что баржа подходит к берегу, мы узнали по близкой автоматной очереди. Марат, стоявший неподалеку, поинтересовался, особо ни к кому не обращаясь, не выстрелы ли это.
- Надеюсь, стреляют не по нам, - с улыбкой произнес я, но никто не отреагировал на шутку.
Почти сразу раздались еще несколько одиночных выстрелов-хлопков из автомата.
На берегу выяснилось, что к ожидавшей нашего прибытия вахтовке (грузовик с комфортным автобусным салоном) из тумана вышел тот самый медведь, которого мы все несколько минут назад снимали прогуливавшимся в тумане. Он сел у дверей автомобиля и стал ждать, кого же привезут. Водитель заметил зверя совершенно случайно, можно сказать, в последний момент и начал стрелять из автомата сначала в воздух, а потом в снег у ног незваного гостя. Мишка не спешил уходить, вероятно, надеялся на подачку. Молодой медведь, глупый. Но выстрелы его все-таки испугали, и он не дождался нас, ушел куда-то в туман.
По тундре пришлось ехать минут двадцать. Немного покачивало. А вокруг тонул в тумане мрачноватый пейзаж – каменистая поверхность острова, сложенного из потрескавшегося до размеров метлахской плитки темно-бурого камня, перемежаемого землистыми, почти черного цвета полями с бесцветными лужами, просматривалась не далее сотни метров, после чего таяла в светло-буром беспросветье. Казалось, будто это все написанная гризайлью – только одной коричневой акварелью – картина.
Застава размещалась в комплексе бело-голубых модулей, смонтированных на ажурных металлических сваях и образующих соединение неопределяемой с первого взгляда формы. У расчищенной от снега бетонной дорожки возвышались храм из оцилиндрованного бруса и темный, как сначала показалось, памятник какому-то из русских царей. Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это бронзовый Святитель Николай, Архиепископ Мирликийский, Чудотворец.








Пока мы, преисполненные удивления, рассуждали о том, насколько непросто было доставлять сюда бревна для храма, да и статую Святителя наверняка отливали где-то не здесь, к нам подбежали не меньше десятка лохматых собак. Каждая из них по-своему демонстрировала то влюбленность во все человечество, то строгий взгляд хозяина, держащего гостей в строгости.
Открыли храм, оказавшийся внутри довольно маленьким. Впрочем, в отделении сегодня солдаты-срочники не служат, только офицеры и прапорщики, причем в таком количестве, что им здесь места вполне хватит, даже если они придут с семьями.
Нужно полагать, каждый раз по прилете на Землю Александры в храме бывает Путин. Как я успел заметить, куда бы он ни попал, премьер никогда не упускает случая побывать в церкви. А зачем Путин сюда летает, спросите вы. Ну, ошейник медведю нацепить, например. Или провести встречу лидеров европейских стран… И где же они там встречаются среди льдов, спросите вы. Не могу сказать обо всем комплексе зданий отделения «Нагурское», но в одном из помещений нам предложили побывать.








Сразу после съемок у пограничного столба мы поднялись по металлической лестнице к дверке, ведущей в главное здание. И попали в коридоры, чем-то напоминающие коридоры современного театра. Светлые стены, высокие потолки, на стенах – ритмично развешенные большие фотографии в рамках. На многих фотографиях – «Михаил Сомов». Именно он доставлял сюда стройматериалы и строителей, создавших этот необычный арктический оазис.
Следуя за дежурным офицером, который попросил нас не шуметь и посожалел, что не может включить свет в зале, поскольку сейчас ночь, и все, кто не на дежурстве, спят, мы прошли несколько коридоров. Теперь и в самом деле была полночь. Услышав то, что сказал наш провожатый, я решил, что мы попадем сейчас в образцовую казарму, где у каждой кровати с биркой от «ИКЕА», стоит трюмо с зеркалом. Но я ошибся. Перед нами раскрыли двустворчатые двери, и мы попали в… сад.
Я уже видел на фотографиях у Настеко какой-то зал с высоким потолком и изящными креслами, слышал о том, что погранцы считают «Нагурское» лучшим погранотделением в мире, но до тех пор, пока это не увидишь своими глазами, как-то не очень-то верится в реальность подобного на самом-самом Крайнем Севере.
Зал диаметром метров пятьдесят ограничивала по кругу стена в два этажа. На первом и втором этажах ее были окна. Вполне реальные окна из квартир, выходящие в этот как бы атриум. В квартирах жили военные с семьями. Выше стены – купол, разукрашенный под голубое с белыми облаками небо. В центре дворика находился фонтан, окруженный скамейками. И повсюду – пластиковый кустарник с пластиковыми же мандаринами, пластиковые цветы на зеленом ковролине, разделенном на сектора дорожками из кафельной плитки. В каждом секторе – что-то свое: где-то детский уголок с каруселями, горкой и качелями, где-то бар с несколькими столиками, где-то «летний» кинотеатр с двумя десятками стульев. Пространство освещалось небольшими «уличными» фонарями. И фонтан подсвечивался тремя цветами.


























Зрелище было настолько неожиданным, что поначалу совершенно завораживало. Хотелось все увидеть, все заснять, и вспышки мигали, словно зарницы. Но еще больше хотелось сфотографировать тот полумрак, в котором мы все оказались. Полумрак, создающий настроение, какое случается порой только теплым летним вечером в пятницу. Мы присаживались у фонтанчика, переходили с места на место, о чем-то спрашивали дежурного офицера и еще двух, помогавших ему организовать всю эту иллюминацию, прапорщиков.
У меня состояние эйфории продолжалось минут пятнадцать-двадцать, а потом вдруг взглянул на этих прапорщиков и попытался представить себя на их месте, приходящим время от времени в этот искусственный дворик с пластиковыми цветами и фруктами. А практически сразу за ним – выход в открытый космос, на уничтоженную миллионы лет назад ледником планету. Стало не по себе. Им незачем читать «Солярис». Они в нем жили.
Впрочем, наверное, через некоторое время ко всему этому просто привыкаешь.
И снова пришло в голову, что это вовсе неплохо, что у служащих и их семей (они живут здесь с женами и детьми) здесь есть приличные условия для жизни и отдыха.
Уже на выходе из здания подумалось, что после всего виденного до сих пор, «Нагурское» выглядит причудой сумасшедшего мецената, решившего удивить белых медведей – вряд ли кто-то чаще, чем они, видят этот комплекс. Хорошо, они не знают, что там внутри.



Спустившись по лестнице на твердую почву, я решил все-таки сфотографироваться у этого невероятного здания и почему-то вспомнил рассказ Томаса, услышанный от него на берегу Телецкого озера в далеком теперь 90-ом году.
Я тогда совершенно случайно попал в небольшую экспедицию, организованную для иностранного сценариста, искавшего на Алтае натуру для своего будущего фильма. И вот на берегу Телецкого озера, где ненадолго сел перевозивший нас к Агафье Лыковой вертолет, этот сценарист по имени Томас рассказал вдруг историю своего приятеля из Южной Америки. Этот приятель был итальянцем, простым деревенским парнем. Как-то он отправился на заработки то ли в Боливию, то ли в Бразилию, и обнаружил там месторождение топазов или рубинов. Довольно быстро итальянец разбогател, открыл ресторан (в котором как раз и познакомился с Томасом) и купил… боинг. Потом он выстроил многоквартирный дом, сел на свой боинг и прилетел в Италию. Там он забрал всех своих деревенских (то есть не только семью, а всю деревню!) и перевез вместе с козами и ослами (Томас почему-то дважды повторил, что именно с козами и ослами) в этот дом. С тех пор боинг стоит в течение года в ангаре, но один раз в году они собираются всей деревней и улетают на нем на родину, где гостят целую неделю или больше. А потом опять возвращаются в свой многоквартирный дом в Латинской Америке.
На берегу, на месте высадки-посадки на баржу нас ждал все тот же медведь.








Он сидел и бесстрашно смотрел, как подъезжает вахтовка. Машина остановилась. Сопровождавший нас лейтенант выстрелил несколько раз одиночными из автомата в воздух. Медведь нехотя поднялся на четвереньки, немного отошел и снова повернулся к людям. Опять прозвучали выстрелы, и медведь еще немного сдал позиции. Стрелять пришлось раз десять, если не больше.
Наконец мы высыпали из вахтовки и принялись снимать мишку, замершего метрах в семидесяти. Он явно не понимал, зачем его гонят прочь. Постоял, повернулся и пошел дальше.
Когда мы забрались на борт «Сомова», я первым делом пошел на левый борт и сразу увидел этого мишку, улегшегося на льду возле лунки в ожидании нерпы.
Минут через пятнадцать Хохлов пригласил Максима Носова в свою каюту, и мы проговорили о его службе, о медведях, о нарвалах, белухах и белых полярных чайках до трех утра.
Tags: Обретение Арктики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments