maxozhar (maxozhar) wrote,
maxozhar
maxozhar

Categories:

Обретение Арктики. 3 августа (продолжение)

Только-только вернулись, пообедали, как Хохлов говорит:
- Через полчаса высаживаемся на Чампе.
Каждый такой неожиданный поворот событий заставляет меня нервничать. Дело в том, что в отличие от Хохлова, который высаживается на сушу всегда налегке, мне приходится нагружать рюкзак разнообразным скарбом, который должен быть сфотографирован на фоне знаковых для Арктики мест – нужно было отрабатывать деньги рекламодателей журнала. А скарб сей состоял из десятка баннеров и флагов различных компаний, пары аптечек, нескольких пакетов сушеного мяса (их мы обычно раздавали народу), ножей «Викторинокс», китайских фонарей «Феникс» и прочей мелочевки. Как правило, в рюкзак я укладывал и Паустовского с Гумилевым, титульные листы которых медленно, но верно стали покрываться разноцветными штампами полярных станций. Да еще Хохлов в последний момент как бы ненароком интересовался, не войдет ли туда еще бутылка водки, и она тоже оказывалась в моем рюкзаке (врожденные проницательность и аналитический ум так, наверное, и не сподвигли бы меня обратить внимание на то, что Хохлов при этом остается всегда с полупустым рюкзачком, объемно заполненным курткой-ветровкойи утепленным жилетом, кабы однажды Дима не просветил меня на этот счет, а уж у Димы просто зубы сводило от страстной любви Хохлова сачкануть). Фотоаппарат с двумя объективами в старом, тяжелом кейсе я вешал всегда на плечо, но скоро кейс сползал на грудь. Туда же помещалась и относительно небольшая видеокамера. Один из карманов оттягивали патроны для карабина, другой – заряженный травматический пистолет ОСА (нам нужно было проверить его действие на медведе, который мог подвернуться под руку в любой момент), и, уже выходя из каюты, я закидывал за плечо карабин с оптикой. Но дело не в том, что все вместе это порядочно весило, и нелегко было таскать. Нервничал я потому, что к каждому выходу «в свет» нужно было подготовиться, а времени для этого порой оказывалось очень мало. На суше нередко снимать все эти флаги и рекламные товары приходилось в спешке, и все то, что я аккуратно раскладывал в рюкзаке, кейсе и по карманам, после съемки упихивалось обратно лишь бы как. Чтобы перебрать все сразу по возвращению в каюту, я концентрировал всю свою волю в кулак, который на удивление легко разжимался. Так что моя «тревожная сумка» постоянно оказывалась «совершенно беспечной». Максимум, на что отваживался ее хозяин, это с вечера собраться для утренней высадки.
Впрочем, ради того, чтобы оказаться на Чампе, мне хватило бы для сборов куда меньше времени, чем полчаса (которые растянулись в конце концов часов до двух). Об этом острове я читал некие интернет-тексты, в которых никогда не бывавшие на нем люди с уверенностью в своей энциклопедической осведомленности рассказывали, что по всей поверхности Чампа, названного так в честь Уильяма Чампа, бывшего представителем Уильяма Циглера и руководителем спасательной операции по поиску полярной экспедиции Циглера, «разбросаны многочисленные камни практически правильной округлой формы. Размер камней - от нескольких сантиметров до нескольких метров. Каждый геолог, посетивший остров, выдвигает свою теорию их образования. Окончательный ответ до сих пор не найден, но наиболее вероятно, что камни являются разновидностью конкреций. Конечно, конкреции не являются чем-то особо экзотическим в мире, но таких крупных (более метра в диаметре) и идеально круглых где-либо еще в мире найти трудно».
Пройти рядом с таким островом и не побывать на нем – может ли быть что-то более досадное?! А как раз высадка на Чампе не планировалась. Там нет никаких полярных станций, погранзастав, там нет и никогда не было никаких строений. А у «Сомова» полно дел не только на ЗФИ, но и еще на других архипелагах, так что шары мы могли только попробовать рассмотреть в бинокль. И до чего же завидно было видеть с высоты острова Хейса, как между Чампом и стоящим возле него атомоходом «50 лет Победы» курсирует морковного цвета вертолет с иностранцами на борту.
И вдруг – высадка на Чампе! Хохлов решил поставить здесь первый крест.
Как я уже рассказывал в самом начале этого бесконечного повествования, еще в Москве Хохлову пришла в голову идея поставить в Арктике три деревянных креста настолько больших, какие только можно загрузить в МИ-8 через аппарель. Капитан, с которым Хохлов специально летал в Архангельск знакомиться, идею поддержал. Одной из задач Димы, отправившегося на неделю раньше нас на поезде, был как раз поиск лесопилки, где бы сделали эти кресты из толстого бруса. Он нашел, кресты были изготовлены и погружены краном на борт «Сомова», на вертолетную площадку. Оставалось только решить, где поставить кресты. На всех них перед самой установкой Дима и Хохлов укрепляли таблички с таким текстом: «Этот памятный православный крест установлен совместной экспедицией охотничье-рыболовного журнала «Сафари» и туристической компании «Сафари и Экспедиции» в честь Российских первопроходцев и исследователей Арктики. Руководитель экспедиции – Хохлов А.Н. Июль-сентябрь 2009 года».







Уже по ней понятно, что устанавливать крест Хохлов планировал не только в честь российских первопроходцев Арктики, но и тщеславия для, а также с целью пропиарить свой журнал и свою туристическую компанию. Те, кто с незапамятных времен устанавливал кресты в чью-то честь и поминовения ради, не оставляли на них своих подписей. К тому же о российских исследователях и первооткрывателях Арктики Хохлов в то время не знал ничего, кроме того, что они, вообще говоря, были. Поэтому исходно не было и никаких привязок к конкретному месту. За исключением того, что один крест планировалось поставить на ЗФИ, другой – на Новой Земле и третий – на Северной. С первых же дней вселения на судно, Хохлов консультировался с капитаном и Боярским по поводу того, где лучше поставить кресты. Вариантов оказалось много больше, чем требовалось. Я был совсем неоригинален и считал, что на ЗФИ крест нужно поставить в бухте Тихой, где зимовал «Святой Фока» и где была построена первая на этом архипелаге полярная станция. Настеко несколько скептически отнесся к Тихой – там уже столько всего понаустановлено, что места свободного не найти. Боярский предлагал разные варианты, включая острова Хейса, Гукера (бухта Тихая), мыс Флоры на Нортбруке, мыс Нагурского на Земле Александры и прочие. Рассуждения продолжались до нынешнего дня, и в конце концов Хохлов остановился на… Чампе, где не было никаких исторически значимых событий. Но зато Чамп – один из немногих островов архипелага, куда постоянно высаживают туристов.
К немалому сожалению моего патрона, обстоятельства сложились так, что крест был поставлен вовсе не там, где этих самых туристов высаживают, и в этом есть какая-то высшая справедливость. Тем более, что устанавливая его, никто не думал про то, что написано на привернутой саморезами к дереву табличке. У каждого было свое понимание того, зачем все это делается.
Минут через двадцать я уже забрался на вертолетную площадку во всеоружии. Почти одновременно со мной поднялись туда же Никита, Витя с Ромой, чуть позже Володя с камерой и еще позже Настя. И тоже с камерой. С фотоаппаратом пришел только Боярский.





Пофотографировав и поснимав на видео могучие, черно-коричневые мысы, местами светящиеся на солнце изумрудными пятнами мха и величественно возвышающиеся над сумрачной водой, поснимав тягучие, веселые ледники, прослоенные темными от марены и голубыми жилами (кстати, поинтересовался тут у океанографов по поводу голубого цвета льда и получил ответ в том смысле, что все это из-за солей морской воды, но теперь хорошо разглядел обрывающийся в воду «срез» ледника, образовавшегося только из пресной воды, а срез этот был совершенно голубым), народ более или менее успокоился, ажиотаж прошел.























Какое-то время по левому борту вдалеке хорошо был виден двузубый мыс очень напоминавший знаменитый мыс Тегеттгоф на острове Галля.



Похоже, что этот мыс тоже был на Галле, но не Тегеттгоф, который скрывался от нас за ледником.
Когда «Сомов» очень близко подошел к одному из островов, который как раз и оказался островом Чампа, поднялся сумасшедшей силы ветер, и со всех сторон открытая ему вертолетная площадка стала пустеть.
«Сомов» тем временем понемногу зарулил в бухту Уорда, спрятавшуюся за гордо выступающим в пролив Маркама мысом Чкалова, и как-то стремительно началась посадка на вертолет.







Сначала мы внесли через аппарель крест. Поскольку людей было немного, он показался чудовищно тяжелым.


Фото Насти Елизаветинской-Ишбулатовой


Фото Насти Елизаветинской-Ишбулатовой




Фото Насти Елизаветинской-Ишбулатовой

Когда стали грузить доски, откуда-то появились Дима с Хохловым.



Все быстро уселись в вертолет. Вежливо отказал Настеко только Насте – на вертолет можно было взять только грубую рабочую силу. Услышав это, Боярский, которого пригласили «почетным пассажиром», молча развернулся и ушел в каюту. А Настя все-таки добилась своего и полетела на Чамп.
Как мне показалось, кружились в высоте довольно долго – искали подходящее место. Сели у подножья высокой горы. Если смотреть с моря, то слева от этого сначала крутого, а потом пологого спуска ледниковый язык обрывается в воду отвесной стеной, а с правой – в период таяния снегов с горы стекает мощный ручей, сволакивающий в свою долинку крупные камни. Ни один из них не был не то что идеально круглым, а даже не выказывал ни малейшего намека стать таковым даже в отдаленном будущем (по словам Хохлова, капитан запамятовал, в какой бухте есть эти круглые камни). Вертолетное время стоит немалых денег, и позволить себе поиски другого, более привлекающего туристов места Хохлов не решился. Пришлось ставить здесь.









У вмерзшего в землю огромного валуна подкопали на штык лопаты землю и уткнулись в мерзлоту. В эту ямку и занесли комель огромного пятиметрового креста. С помощью веревок (пардон, у моряков все веревки – концы) подняли эту махину, растянули и принялись засыпать основание валунами.



















В момент подъема установили опалубку из сколоченных заранее щитов, связали их досками и завалили внутренность камнями. Самые крупные укладывали снаружи.


Фото Насти Елизаветинской-Ишбулатовой

Таская камни, я как-то не обращал внимания на то, кто чем занимается – практически все вокруг делали одно и то же: били ломом в скопления каменюг, отваливали один в сторону, другие его подхватывали и в одиночку или вдвоем-втроем тащили к опалубке. Работал народ на удивление дружно. Только раз я отвлекся, заметив, что самые здоровые матросы, которых Настеко набирал в качестве основной рабочей силы, стояли небольшой группкой несколько в стороне и перешептывались с саркастическими улыбками. Да еще Дима время от времени предлагал мне догадаться, чем сейчас занят Хохлов. Я начинал искать его глазами и обнаруживал в стороне то выверяющим на глаз вертикальность креста, то придерживающим веревку в месте, где и без него народа хватало.





Самой тяжелой работой, которой он решил себя занять, стало заколачивание гвоздя в одну из досок опалубки. На самом деле это очень забавно наблюдать за человеком, который уверен, что никто не замечает и не догадывается даже о его стремлении не обременять себя трудом, достойным разве что рабов.





В конце концов крест встал неподвижно и, даже когда Рома, уперев лестницу в перекладину, поднялся наверх, чтобы снять петли концов, не шелохнулся.
Чуть не забыл еще об одной табличке, которую как-то долго делали уже на «Сомове», сообщающую о том, что в установке креста принимали участие члены экипажа и пассажиры НЭС «Михаил Сомов».



Ее приспособили сбоку.
Народ как-то разом расступился, чтобы посмотреть со стороны на то, что получилось. В этот момент Хохлов, сняв бейсболку, окропил каждую сторону креста святой водой из небольшого пузыречка, каждый раз крестясь. Народ как-то не ожидал этого, и вслед за Хохловым перекрестились только двое или трое.
Разумеется, все стали фотографироваться общей командой, небольшими группами и поврозь.





Да и еще четверо операторов, включая Витю, Володю, Настю и время от времени меня, снимали процесс от начала и до конца со всех сторон.




А это как раз Настя Елизаветинская-Ишбулатова

Уже в каюте я увидел заключительные снимки Хохлова – он выбрал эффектный ракурс и еще более эффектный момент: сквозь мрачные облака проявилось солнце, и объектив его камеры поймал светило так, что над крестом словно бы воссиял нимб.



А это, по-моему, самый красивый из моих снимков «Сомова» – оттуда же, от креста.



После возвращения на судно каждый попытался разглядеть крест на берегу. Увы, его совершенно не было видно! Кто-то, правда, говорил, что видит, но я не смог найти его даже с помощью бинокля. Кто знает, может быть, это и к лучшему.
Дрикер, немного притормозивший, чтобы дождаться меня, с улыбкой Деда Мороза – он же делал подарок – сообщил, что можно переселяться в каюту Карякина. В кают-компании работать в общем-то было не особенно удобно, поскольку в течение дня трижды, по два часа минимум, нужно было прерываться из-за обеда, полдника и ужина, а в каюте, в присутствии Хохлова, который смотрит один за другим фильмы-сериалы или играет в охотничьи компьютерные игры, работать еще сложнее. Поэтому я и спросил несколько дней назад у Дрикера про каюту – и вот она освободилась. Каюта Карякина была попросторнее нашей, но невероятно прокурена – сигарета в углу плотно сомкнутого рта Юрия Викторовича дымилась постоянно. Как я уже говорил, меня нисколько не прельщает открытое пространство, а запах табачного дыма не убивает конечно, но и особого восторга не вызывает. В общем, войдя в опустевшее пристанище Карякина, первым делом я с некоторой досадой подумал, что придется привыкать – предлагать Хохлову переселиться сюда было бы цинично.
Когда Хохлов заметил, что я таскаю вещи, он вдруг спросил с интонацией человека, которого на мякине не проведешь, почему это я решил, что каюта Карякина достанется мне, а не ему. Я опешил и сказал, что мне вообще-то все равно, но там все так прокурено, что мне неудобно предлагать ему туда переселяться.
- Ничего, ничего, - с видом еще более уверенного в своих способностях разгадывать чужие хитрости возразил он. – Я как раз тоже курю, и мне это как раз подойдет.
Я пожал плечами, а он быстро перетащил в соседнюю каюту самое необходимое, оставив сумки и баулы под диваном и кроватью в каюте, ставшей с этих пор «моей».
Ну, вот и все. Теперь только оставалось сделать из сломанного кресла, пару дней назад найденного в одной из лабораторий, маленький столик под ноутбук, поскольку письменный слишком высок – неудобно задирать вверх локти – и можно считать, что жизнь наладилась.
Tags: Обретение Арктики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments