maxozhar (maxozhar) wrote,
maxozhar
maxozhar

Categories:

Обретение Арктики. 31 июля.

Последний день июля стал не просто днем прощания с Новой Землей, но и, как оказалось позже, временем Перехода. Перехода из Преддверья Арктики к тому чарующему странников образу ее, Арктики, о котором написаны книги, сложены стихи и песни, сняты фильмы.
Когда-то, во времена Баренца и даже Папанина, царство вечного холода начиналось гораздо южнее, и команда каждого корабля, отправлявшегося в Ледовитый океан, состояла из героических людей. Но проходит время, техника совершенствуется, и то, что во времена дедов было подвигом, во времена отцов становится просто работой, а сыновьям приходится искать новые области применения своему геройскому потенциалу.
Все это именно в такой последовательности прошло на моих глазах с покорением космоса. У Арктики история более древняя. Не говоря уже про первопроходцев высоких широт, освоение полярных областей было настоящим подвигом еще в тридцатые годы прошлого столетия – последнюю эпоху арктических подвигов. То есть подвиги еще были, и было их немало, но Эпоха Подвигов завершилась.
Виктор Викторович Конецкий несколько раз водил суда в караванах Северным Морским Путем, и самым дальним и тяжким был рейс от Мурманска до Владивостока. И прошло-то всего лет 20-25 со знаменитых папанинских эпопей, «Челюскина» и «Красина», трагических экспедиций Нобиле и Амундсена, о которых трубили во все трубы средства массовой информации всего мира, а вот прошло время, и сложный рейс в тяжелых льдах никому уже стал неинтересен. В.В. выразил эту волновавшую его мысль, сделав ее мыслью Глеба Вольнова, главного героя «Завтрашних забот»:
«Тридцатые годы: страна глядит на север миллионами глаз, «Челюскин» затерт льдами, бочки с горючим скатывают с борта по самодельным трапам, красный флажок на карте; механик, сбитый бочкой, вместе с «Челюскиным» опускается на дно Северного океана. Имена Воронина и Отто Шмидта, его борода… Имена Панина и Кренкеля, фото их собак… И как странно, что он, Глеб Вольнов, идет сейчас по этим самым местам. И все уже стало обычным. И никто в стране не тревожится за них и не переживает, и даже не вспомнит, что они прошли тяжелые льды в одну навигацию… А для того, чтобы особенное перестало быть особенным, потребовалось меньше тридцати лет».
Я написал об этом и подумал, что в приведенной выше формуле «деды-отцы-дети» не хватает еще одного компонента – ускорения. Большинство, если не все автономные процессы на Земле, как подсказывает опыт, носят экспоненциальный характер – с бесконечно длинной фазой начала, сравнительно недолгой фазой линейного роста и последующим стремительным логарифмом, который вдруг, в какой-то момент довольно резко завершает развитие, после чего наступает долгий и неотвратимый регресс. Если расположить историю освоения Арктики на временнОй шкале, она тоже даст похожую кривую – сначала единичные отважные мореходы осваивали ледовые моря, их становилось все больше со временем, потом начинается линейная фаза покорения Арктики во второй половине XIX – начале XX веков. Затем пошел экспоненциальный ее штурм, который вышел на «стационар» уже к шестидесятым годам. Именно это время – конец 50-х, начало 60-х и описывал Конецкий с чувством некоторой досады, которая обычна для каждого, «опоздавшего» родиться в Эпоху Подвигов.

Идем в полнейшем тумане. Не замечал, чтобы птицы в таком тумане летали. Если вчера они не оставляли без внимания судно ни на минуту, постоянно мелькали мимо во всех направлениях, чайки равнодушно качались рядом с проплывающим «Сомовым» на волнах, кайры удирали в фонтанчиках брызг по солнечной дорожке, то теперь не видно ни тех, ни других.
Море немного волнуется, и судно поскрипывает время от времени в разных концах своего немолодого организма.
С восьми утра сижу в «студии» и пишу, распределяю по папкам фотоснимки. Хохлов и Дима спят по своим койкам. И будут спать до обеда. Совы.
13:38. Стоило немного проясниться, как сразу появились чайки. Правда, горизонт в тумане, но видимость уже не сто метров, а больше километра.
14:00. Никогда не приходилось видеть столько туманов. Не прошло и получаса, как мы опять оказались в молоке, видимость ухудшилась до ста метров примерно, и птицы сразу пропали.
Температура в «студии» +13 градусов по Цельсию. На корме ветер треплет торчащие в стороны куски упаковки – полиэтиленовой пленки, которой обернуты разные ящики и станки, предназначенные для разгрузки на полярных станциях. Колеблются лопасти вертолета, прихваченные за концы тонкими стальными тросами к зеленому металлу площадки. Раскачиваются по всему юту – от окна «студии» до вертолетной площадки натянутые под разными углами тали, которые очень хочется назвать вантами. Ванты – это те самые, киношные теперь, веревочные сетки-лестницы, по которым матросы лазали на реи распускать или сворачивать паруса. Сейчас они есть только на паре российских парусников, время от времени совершающих кругосветные плаванья. А на «Сомове» - тали. Над нашим ледоколом возвышаются две толстые стальные мачты, служащие подъемными кранами, и соединены они с непонятной стороннему наблюдателю системой лебедок, блоков, катушек через металлические тросы и канаты, которые и называются талями.
Только написал про отсутствие птиц, как пара чаек принялась кружить туда-сюда над кормой…
Кстати, и видимость стала улучшаться.
Новая Земля уходит на восток. То есть она еще тянется и к северу, но от залива Норденшельда ее ориентальные предпочтения заметно преобладают над нордическими.
Мы ее «теряем», и разбежавшийся на время туман дает возможность окинуть напоследок взглядом могучие ледники, сползающие из центра Северного острова к берегам. Впрочем, с борта «Сомова» на таком расстоянии вся эта величественная картина выглядит бледным акварельным эскизом «Последний снег».
Трудно теперь представить себе, с какими трудностями сталкивались англичане и голландцы, первыми из иностранцев добравшиеся до Новой Земли. Впрочем, не так уж и трудно, если знать, что большинство этих путешественников здесь же и погибли, так и не попав из-за тяжелых льдов в Карское (тогда Мангазейское) море. Повезло преодолеть каменно-ледяную новоземельскую границу в 1580 году экспедиции Джекмена и Пита. Собственно, ни сам остров, ни легендарная Мангазея британцев не интересовали – они искали удобный путь в… Китай. Англичане приводят в дневниках записи о русских, которых встречали в море, и те рассказывали им и про Маточкин Шар, и про высокую гору, находящуюся как раз у пролива. На обратном пути из Карского моря корабль Джекмена пропал.
Еще побывали на восточном берегу Новой Земли в конце шестнадцатого века суда голландцев, среди которых история выбрала для увековечивания имя Виллема Баренца. Хотя на самом деле не вполне понятно, почему именно его. Баренц не был ни командором, ни адмиралом. Он участвовал в трех экспедициях 1594, 1595 и 1596-97 годов в разном качестве – то как капитан одного из трех кораблей, то как штурман под командованием других капитанов. Написал об этих экспедициях книгу тоже не он, а Де-Фер, также участвовавший во всех трех авантюрах (в хорошем смысле этого слова).
В 1594 году корабли достигли середины архипелага, и голландцы высадились в Сульменевой губе, где обнаружили мачту некогда потерпевшего здесь крушение корабля. Два судна пошли в Югорский Шар, а Баренц отправился на север – куда направляло свои воды теплое течение, огибавшее Скандинавию. Через три дня они «открыли» остров Вильгельма, где обнаружили обломки другого русского судна. А еще через три дня движения на север Баренц обнаружил на одном из небольших островов два поморских креста. Острова голландцы так и назвали – Крестовыми (Большой и Малый), и эти названия сохранились до настоящего времени. А еще через четыре дня начались такие ледяные поля, от которых судно то отступало, то снова пыталось атаковать, но победить не смогло и вернулось к Вайгачу, где его ждали два других корабля соотечественников. Все вместе они прошли Югорским Шаром в Мангазейское море, добрались до устья Кары, которую приняли за Обь, и счастливые тем, что обнаружили проход в Тихий океан, вернулись в Нидерланды. На самом деле они не дошли даже до Ямала. Было ли это и вправду ошибкой или они вполне понимали, что идти нужно дальше, а средств для этого просто не имелось, сейчас можно лишь гадать. Во всяком случае их сообщение вызвало, как бы сказали сейчас, фондовый ажиотаж, и финансирование последующих путешествий было обеспечено. И в 1595 году туда же направляется экспедиция уже из семи судов. Потолкавшись у забитого льдом Югорского Шара, она ни с чем возвращается в Нидерланды.
Во время третьей экспедиции 1596 года голландцы неожиданно для себя открыли Шпицберген, который приняли за Гренландию (это привычка тогда такая была – искать индию, а находить америку). А потом Баренц доказал правоту своей гипотезы о проходе с теплым течением в Карское море, огибая Новую Землю с севера. Там корабль нашел на свою корму Большое Арктическое Приключение, застряв во льду. Команде на всю зимовку был обеспечен такой комфорт в доме, сложенном ими из плавника (выброшенных морем на берег бревен), какого в Нидерландах им ни за какие деньги было не обрести. Баренц и матрос Клаус Андрисон тяжко заболели. Только в начале лета 1597 года, бросив вмерзший в лед и раздавленный им корабль, моряки на шлюпках снова обошли Новую Землю с севера и вернулись в Мурманское (Баренцево) море.
20 июня 1597 года Баренц умер, лежа на одеялах, расстеленных на льдине. И в тот же день умер Клаус.
Совершенно измученные, обессилевшие члены экспедиции продолжали движение на юг, то и дело затаскивая лодки на льдины и стаскивая их в разводья. Лишь 28 июля, достигнув мыса Шанца, что на юго-западном побережье Новой Земли, они встретили занятых промыслом поморов, которые их обогрели и накормили.
Можно в общих чертах представить, какой шел между ними разговор.
Поморы: По какому, стало быть, такому умыслу, господа иностранные голландцы, изволите себя фашыскими пыткимы изнурять?
Голландцы: Ми есть главный первооткрыфател географический субстанция.
Поморы: А чево, помилуйте за сивушное тугомыслие, изволите первооткрывать, господа еретические протестанты?
Голландцы: Вашу Нову Земблу.
Поморы: Ну, славатеосподи! А то мы все ждем-пождем, когда ее откроет кто-никто. Уж так вас ждем, так ждем! Соскучились прям!
Голландцы: Нова Зембла тепер совсем откритий.
Поморы: Поклон вам земной и орден Святого Панариция!

1 ноября 1597 года голландцы вернулись домой и перед городским советом Амстердама, профинансировавшим эту экспедицию и снарядившим суда с товаром, который, естественно, пропал, предстали в тех одеяниях, в которых зимовали на Новой Земле. Судя по всему, полярное шмотье произвело на совет не самое сильное впечатление, поскольку в опубликованном через год дневнике Геррит Де-Фер писал: «Пусть глупцы, насмешники и клеветники… признают бесплодной ту попытку, которая только в конце дает полезный результат». Короче, больше городской совет Амстердама экспедиций в полуночные земли не снаряжал, и, возможно, тогда уже решил, что куда выгоднее делать инвестиции в марафет и красные фонари.
Датчане, англичане и те же голландцы еще не раз пытались хотя бы повторить маршрут Баренца, но все экспедиции заканчивались ничем. А потом северную карту стали все более активно разыгрывать русские мореходы, о чем я уже писал.
Можно было бы на этом совсем распрощаться с Новой Землей, но не сказать о самом интересном и загадочном явлении во всей этой истории выше моих сил. Имя этому явлению – Герард Меркатор.
Это был уникальный «картежник», который или предвидел будущее, или умел подниматься мысленно (или реально?) в такие заочные выси, куда не залетают птицы, и оттуда срисовывать очертания нашей матушки-планеты. Сильно опережающая время точность карт Меркатора невольно наводит на сравнение их автора с другим уникальным его современником – Мишелем Нострадамусом.
Известно, что Герард Кремер (так он назывался по отцу при рождении) появился на свет 5 марта 1512 года в небольшом городке Рюпельмонде (сейчас это территория Бельгии). История не сохранила деталей его жизни в семье родителей, хотя ее можно себе примерно вообразить, если учесть, что семья была небогатой и многодетной, отец-кормилец которой умер, когда Герарду исполнилось 14 лет. Помог родственник Гизберт Кремер, который служил в церкви и пристроил Герарда в гимназию при ней. Он же помог и продолжить способному ученику образование в университете Лювена, одном, кстати, из самых лучших в ту пору не только в Нидерландах, но и в Европе. Окончив его мастером искусств, Герард стал учеником Геммы Фризиуса, у которого обучался географии, астрономии и математике. Здесь он освоил искусство изготовления астрономических приборов и глобусов, быстро обойдя в точности своего учителя. Уже в 25 лет (впрочем, это по нынешним меркам «уже», а в его эпоху это был возраст мужской зрелости) он изготовил карту Палестины. А в 26 замахнулся на Вильяма нашего, Шекспира карту мира и изготовил ее с учетом самых последних географических открытий в двойной проекции.
Замечу, что карты Кремер (это немецкое слово переводится на русский как «лавочник») Герард стал публиковать, подписываясь по латыни «Gerardus Mercator» (меркатор – в переводе с латыни «купец»).
На его карте мира 1538 года оба материка Нового Света впервые названы Америками. А позже на этой карте он изобразил и неизвестную никому в те поры Антарктиду, в существование которой многие попросту не верили.
Испанский король Карл V, активно интересовавшийся разграблением населения вновь открываемых земель, заказал «картежнику» набор отмычек астрономических инструментов, которые Меркатор изготовил. Через год он сделал для того же испанского монарха еще и глобус Земли, который настолько понравился королю, что он даже похлопотал за освобождение умельца, заточенного в 1544 году инквизицией в темницу. Испытав на себе в течение нескольких месяцев инквизиторские методы расследования неочевидных случаев ереси, Меркатор, едва освободившись, перебрался в Германию. А в благодарность Карлу за хлопоты подарил ему еще и глобус Луны (надо полагать, это был полуглобус, то есть только видимой стороны).
Источники, из которых Меркатор получал информацию, карты и чертежи для своих новых работ, были различными. С ним, к примеру, состоял в переписке известный фламандский географ Авраам Ортелиус, также не чуждавшийся составления карт (кстати, Ортелиус первым стал издавать карты сборниками, которые с тех пор называются атласами).
Если сегодня взглянуть на книги-справочники из самых разных областей знаний, в том числе и на специальные карты-путеводители для любителей путешествовать, то само собой возникает желание назвать наше время «временем компиляторов». Авторы и составители обычно не ставят перед собой цель создать что-то по-настоящему полезное, предельно информативное, они просто ограничивают свои порывы стремлением заработать по-легкому, для чего перепечатывают друг у друга «полезные советы» и доисторические двухкилометровки с враными сведениями полувековой давности и детальным отображением филиалов компании-спонсора. Правда, аккуратно прячут украденное под новую обложку. Но не нужно считать их знамением времени. История учит: компиляторы были всегда, в том числе и полтысячи лет назад. Как всегда были и криэйторы, душа которых не могла мириться с халтурой. Последним обязательно нужно было дойти «до полной учености». Постоянно внося исправления и устраняя ошибки, повторявшиеся с незапамятных времен его предшественниками, Меркатор в конце концов добился того, что его труд был оценен обществом, а сам он стал считаться точнейшим из точнейших картографов Старого Света (а если учесть, что в Новом Свете с картографами тогда было напряженно, то можно без особой натяжки сказать – Почти Всего Света).
Оригинальным в работе Меркатора было еще и то, что если раньше карты изображались без учета округлости планеты, то есть с серьезными пространственными ошибками, то он ввел сетку параллелей и меридианов, позволившую приблизить изображение к географическим реалиям. Такое изображение получило название меркаторской проекции.
И Новая Земля под именем Nova Zembla впервые появилась, да еще сравнительно точно нарисованной, именно на карте Герарда Меркатора.
Как я уже сказал, Новая Земля (западный, южный и северный берега) была более или менее изучена голландцами в 1595 году, а еще детальнее в 1596-97 годах. Разве после этого не выглядит весьма загадочным обстоятельством то, что достаточно подробно сумел изобразить архипелаг на карте циркумполярной зоны планеты именно Меркатор, который не был знаком с трудами голландцев? Почему не был знаком? Потому что за год до первой экспедиции голландцев Меркатор умер.
Правда, известно, что Меркатор принимал участие в подготовке английской экспедиции Джекмена и Пита 1580 года. Вероятно, он пользовался и дневниками экспедиции, но на северной оконечности архипелага англичанам побывать не удалось… Остается предположить, что Герард Меркатор использовал какие-то еще неизвестные современной исторической науке сведения. И еще правильнее это будет предположить потому, что на этой же карте Меркатор изобразил Берингов пролив, который… будет открыт Семеном Дежневым через полсотни лет после смерти картографа (а нанесут пролив на карты только в 1732 году, после чего о его существовании узнает Западная Европа). Ничего не знали современники Меркатора (и не могли знать!) о реке Юкон и Гудзоновом заливе, которые были отображены все на той же карте. Не могли знать и об устье Енисея…
Все это удивительно и достойно изучения само по себе, но не менее удивительным является изображение все на той же карте 1596 года (ее издал сын Меркатора после смерти отца) архипелага, называемого в разных источниках Гиперборей, Арктидой, Атлантидой, Айрьяной Ваэджо и прочими магическими именами. Три острова (два из них обращены широкой стороной к Америке и один – к Азии) нарисованы довольно подробно, будто о них у картографа была исчерпывающая информация, а один, обращенный к Европе, с размытым внешним краем (как, например, и восточный берег Новой Земли, который в те поры еще не был изучен). Меркатор даже населил два из этих островов людьми (на островах автор сделал пояснительные надписи): на одном обитают пигмеи ростом около 4 футов, а на втором (обращенном к Гренландии) самый лучший и здоровый на всем севере климат.
Эти острова нельзя рассматривать, как продолжение материка, ныне находящееся под водой кольцо суши, которое в допотопные времена, по всей видимости, включало в себя и Новую Землю, и Северную Землю, и Землю Франца-Иосифа, и Шпицберген, и прочие архипелаги и острова. Четыре острова Меркатора – это некий самостоятельный материк, вера в который сохранялась вплоть до начала XX века, то есть до путешествия Нансена на «Фраме».
Весь приведенный выше краткий очерк о жизни и работах Герарда Меркатора, собственно, преследовал одну цель – доказать, что этот человек не мог изобразить на своей карте сказочную страну, какой-нибудь высосанный из пальца Йотунхейм, населенный одноглазыми гигантами с собачьими головами, только потому, что ему этого вдруг захотелось. Меркатор тщательно отбирал информацию из разных источников, анализировал, сравнивал и благодаря этому почти не ошибался в главном.
Тогда возникает вопрос: что же за острова он изобразил? Легендарную арктическую прародину арийцев, описанную в «Махабхарате» (но об индийских ведах и «Махабхарате» европейцы узнали только в XIX веке, а если быть точным, то об арктической прародине стало известно благодаря книге Тилака, опубликованной в 1903 году)? Или о сохранившихся в фрагментах иранской «Авесты» (которую благополучно уничтожил Александр Македонский) легендарной арктической прародине арийцев Айрьяна Ваэджо? То, что уровень мирового океана поднялся в результате последнего послеледникового потопа на 150 метров, давно стало общеизвестным фактом. И этот потоп мог затопить острова, нарисованные Меркатором.
А может быть, все было гораздо проще, и до Меркатора дошли сведенья об островах-привиденьях? В Арктике много удивительного. Например, исчезающие на глазах у изумленной публики острова. О Земле Санникова наслышаны многие. Была ли она на самом деле или только привиделась промышленнику Якову Санникову, летовавшему в 1805 году на острове Котельном, пытались разгадать самые любознательные. Сегодня большинство исследователей сходится во мнении, что это была земля поверх льда. Оказывается огромные льдины (толстый материковый лед, который время от времени откалывается от берегов Канады) так долго готовится к дрейфу, что успевает покрыться лессовой пылью с материка. Причем пыли может оказаться столько, что на ней поселяются сначала водоросли, потом мох, а с годами и растения. Отколовшиеся в конце концов «острова» перемещаются медленно, и наблюдатели порой принимают их за земли. Ну, то есть, принимали раньше. Пока не выяснили, что эти «земли» со временем тают.
Сейчас вряд ли кто-то сможет убедительно ответить на все эти вопросы.
Ну, а вопрос о том, кто же открыл Новую Землю, будет спорным до тех пор, пока там есть полезные ископаемые, а разработка шельфа может дать углеводороды. Ибо кто только не претендует на владение арктическим шельфом по праву первооткрывателей. Поморы-то, наставившие на архипелаге крестов, летописей не вели. Так что российские исследователи исторических документов могут сколько угодно ссылаться на записи Баренца и твердить, что Новая Земля была открыта русскими поморами в XI-XII веках. Доказать это на мировом уровне совсем непросто. Тем более, что «Повесть временных лет» этого факта не отразила. И это тоже можно объяснить – Нестор пиарил Киев, игнорируя Новгород Великий со всем Русским Севером (только автор третьего списка «Повести…» отправился в Ладогу в 1118 году собирать сведения о северах, благодаря чему и упомянул о том, что «старики ходили за Югру и Самоядь». И не более того.

Впрочем, мы уже далеко ушли на север от Новой Земли. Штормит, а я как-то спокойно переношу качку. Действует все-таки циннаризин. Ура!
Tags: Обретение Арктики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments