maxozhar (maxozhar) wrote,
maxozhar
maxozhar

Categories:

Обретение Арктики. 29 июля

Уж и не знаю, почему человеки так любят навешивать ярлыки на все, что хоть ненадолго завладевает их вниманием. Равно как не знаю, хорошо это или плохо. Это я к тому, что у меня уже есть готовый ярлык – по чистой случайности я тоже отношусь в этой жизни к Homo sapiens (что касается sapiens, habilis, то это мы себе льстим, конечно, разве что erectus худо-бедно отражает суть вещей). Даже два ярлыка – один навешу на Землю Франца-Иосифа: самый красивый архипелаг Русской Арктики, а второй – на Новую Землю, мимо уныло-равнинного берега которой мы идем весь день: самый таинственный архипелаг Русской Арктики.
В таинственности Новой Земли нет никакого преувеличения. Начать с того, что это самая закрытая из всех арктических территорий, пребыванием в разных частях которой могут похвастать не так чтобы многие. С середины прошлого века сначала ВМФ, а с 1998 года Министерство обороны охраняют архипелаг от постороннего глаза куда пуще, чем свой собственный. Причина этого неведома только совсем уж нелюбопытным людям – здесь, на новоземельском полигоне, в юго-западной части архипелага, взрывали ядерные заряды, и за полвека успели испытать сто тридцать две подводные, надводные, воздушные, наземные и подземные «аццкие машины», традиционно называемые на военном арго «специзделиями» – чтобы потенциальный враг ну никак не смог догадаться.
Официальные источники сообщают, что 24 октября 1990 года на полигоне произведено последнее испытание, правда, оговорено: «полномасштабное». А такая формулировка, как «Центральный полигон РФ на Новой Земле предназначен для проверки правильности теоретических предпосылок, положенных в основу устройства ядерного заряда» и все такая же недоступность архипелага для гражданского населения дают повод к сомнениям.
До 1956 года специзделия взрывали в губе Митюшиха под водой и в воздухе – над водой или над землей. В 1957 году в губе Черная был произведен единственный за всю историю новоземельских испытаний наземный взрыв. Хотя он был относительно слабым – мощностью в несколько килотонн (обычно взрывали от мегатонны) – память о себе в виде миллирентгена в час на обширной территории вокруг места взрыва он оставил.
Куда большее впечатление на информированных жителей планеты произвел взрыв 30 октября 1961 года, когда в четырех километрах над мысом Сухой Нос жахнуло аж 50 мегатонн. В Книгу рекордов Гиннесса эта «шутиха» включена под никнэймом «Царь-бомба». Шестьдесят первый – год разгара «холодной войны», начало которой, как известно, положила фултонская речь Черчилля 5 марта 1946 года. Так что взрыв, очень уж похоже на то, носил характер не столько испытательный, сколько демонстративный. Могу себе представить, как ровно год спустя, в октябре 1962-го, было неприятно американским летчикам первыми обнаружить с самолетов-разведчиков советские ракеты на Кубе. Вторым по счету об этом узнало американское правительство (сэпра-а-айз!), что едва не привело мир к новой глобальной и непредсказуемо страшной ядерной войне. Но бойни не случилось. Видимо, Карибский кризис заставил самым решительным образом поработать воображение глав правительств СССР и США, и перспектива смены ориентации «холодной войны» на «горячую» показалась им не самой привлекательной. Во всяком случае, чтобы больше не пугаться никаких «царь-бомб», «князь-бомб» или «вождь-бомб», в 1963 году был заключен международный договор об ограничении испытаний ядерного оружия в трех средах.
С той поры в Новую Землю начали углубляться.
Подземных взрывов, конечно, не видно, но слышно их достаточно хорошо повсюду на земле, где сейсмические датчики стоят не просто так, а в рабочем режиме. Поэтому все 42 подземных взрыва, произведенных на архипелаге с 1963 по 1990 год, были зафиксированы потенциальным противником то ли с радостью, то ли с огорчением. С радостью – потому что могут зафиксировать то, что не видно, а с огорчением – потому, что фиксировать такое количество взрывов им вряд ли нравилось.
Если бы кто-то догадался спросить меня, как я отношусь ко всему этому, то вряд ли услышал бы оригинальный ответ. Наверное, поэтому никто и не догадывается. Даже не знаю, кому может быть по душе радиационное заражение планеты. Человечество вообще не в состоянии оценить сегодня, каков отдаленный результат всех этих взрывов. Не будь их, возможно, не было бы и нынешних катаклизмов – безумных наводнений в Европе, летних снегопадов в США, землетрясений и извержений вулканов. В том числе и этого недавнего в Исландии, название которого так похоже на российское – Эхынехерасебевпердопль. Возможно, было бы меньше онкологических заболеваний. И, соответственно, больше венерических. С другой стороны, эти испытания были необходимы государству, которому противостояла половина мира. Необходимы, может быть, для того, чтобы понять, как страшна ядерная война.
Что же касается собственно Новой Земли, то большинство россиян убеждено, что вояки превратили ее в радиоактивную свалку на ближайшие несколько сотен лет. И только некоторые, в том числе Петр Боярский, утверждают, что военные спасли природу Новой Земли от губительного воздействия цивилизации, не пуская на архипелаг никого в течение десятков лет. А что касается радиоактивного фона, то на большей части архипелага он ниже, чем в центре Москвы.
Возможно, читатель поинтересуется, откуда это я знаю столько «военных тайн». Все просто. Во-первых, сегодня довольно подробная история ядерных испытаний на Новой Земле – секрет полишинеля. Во-вторых, напомню, что с нами за столом (точнее – прямо напротив меня) сидел Валерий Шумлкин, подполковник в отставке, прослуживший значительную часть своей армейской карьеры на новоземельском полигоне. Так вот от него я все это… мог бы узнать, если бы он был поразговорчивей. Но Валера не был. И потому наряду с интеренетом (в анналах которого хранится, в частности, двухтомник «Ядерные испытания в Арктике» с воспоминаниями новоземельцев), немало информации я отыскал в изданном издательством «Европейские издания – Paulsen» фолианте «Новая Земля». Кстати, книга эта выпущена под общей редакцией Петра Владимировича, а Боярский знает о Новой Земле все.
Или почти все.
Во всяком случае, много больше тех, кто знает достаточно много.
И сидел он тоже за нашим столом.

Утром, после завтрака, Валера Шумилкин вышел на шканцы и стал внимательно рассматривать свой GPS-приемник. Я увидел это по той простой причине, что оказался там же, делая очередной рейд с видеокамерой по прогулочной палубе, и поинтересовался, чем это Валера занимается.
Валера, он же Валерий Николаевич, как я уже сказал, не словоохотлив. И еще одна его черта сразу обратила на себя внимание. Когда он оказывался в обществе окружавшей Боярского «богемы» или сидел за столом в кают-компании, лицо его имело выражение… фортификационного сооружения, готового в любую секунду расчехлить оружие ближнего и дальнего боя. Первое, что мне пришло в голову при знакомстве с ним: это человек-цербер. Но со временем, когда появилась возможность наблюдать Валеру в любых других компаниях на корабле или суше, у него в каюте, выяснилось, что он вовсе не живой аналог цитадели Измаил, а улыбчивый, довольно-таки мягкий, даже застенчивый человек. Вот и теперь на мой вопрос он, со стеснительной, доброжелательной улыбкой, потонувшей в бороде с проседью, сказал, что отметил в свое время в навигаторе место, где появляется сотовая связь. Оказывается, в Кармакулах установлен билайновский ретранслятор, попользоваться покрытием которого могут те немногие из смертных, кого ведет судьба мимо самого северного военного городка России.
Как и сказал Валера, часа через четыре мы оказались в зоне покрытия. Народ высыпал на верхнюю палубу, разошелся по разным направлениям и принялся активно общаться с теми, кого оставил на земле. На Большой, имеется в виду, Земле. Кстати, как ни странно, хотя прошло-то всего две недели от начала экспедиции, словосочетание «Большая Земля» уже не воспринималось, как нечто пафосное, притянутое за уши из далеких тридцатых – времени решительного освоения Советской республикой арктических широт. Просто вокруг было столько всяких «малых земель», включая бескрайние материковые тундры, что к югу от них ничего другого, кроме Большой Земли, и быть-то не могло.
У нас троих оказался один телефон с билайновской симкой, и созваниваться пришлось поочередно. Первым говорил Хохлов, который связался с домом, потом с кем-то еще и даже умудрился дозвониться в редакцию, где в середине рабочего дня как раз никого не оказалось (в конце этого предложения очень бы к месту был смайлик).
Дима удачно дозвонился до супруги и узнал кучу домашних новостей. Как только подошла моя очередь, связь прервалась.
Может показаться выдумкой, но во время ужина ситуационная комедия с телефоном повторилась. Диме кто-то сказал, что связь все еще есть, и он рванул на верхнюю палубу. Когда я минут через десять подошел к нему и попросил прозвониться ко мне домой, Дима прервал разговор, пообещав перезвонить, набрал мой домашний номер, и связь прервалась. После этого у Димы уже не получилось перезвонить никуда.
Видно, не судьба мне поговорить с супругой в ближайшие полтора месяца – так думал я тогда. Но она же, судьба, внесла свои коррективы, и недели через две я смог послать жене письмо по электронной почте, а, что еще удивительнее, получил от нее через несколько дней ответ.
Главным событием этого дня стал разговор с Александром Дрикером. На «Сомове» его должность правильно называется «начальник рейса», и он в ответе за всех на корабле, кроме членов экипажа. Неожиданно было узнать, что родился Александр Ефимович в Ялте, а учился в Одесском институте инженеров морского флота. И как же занесло его на север, в Архангельск?! Давая бесплатно высшее образование, государство требовало с выпускника трехлетнюю повинность – отработать там, где ему, государству, нужнее. В данном случае «нужным» местом оказался архангелогородский судоремонтный завод «Красная кузница». После трех лет обязаловки можно было бы и вернуться под солнце юга. Но Александр не вернулся. Понравился Север? Не очень – человек он все-таки южный, тоскует по Крыму. И, тем не менее, уже десять лет работает в Северном управлении Гидрометеослужбы, куда перешел с завода. И оно в общем-то понятно: государство еще и квартиру бесплатную пообещало, и как три года очереди терять? Ну, там, северные надбавки – тоже не лишнее дело. Засасывает, конечно. Так что Александр Ефимович – живой пример того, каким непредсказуемым может быть суммарный вектор обстоятельств, с которыми человеку приходится сталкиваться в своей жизни. А вообще составить ясное представление о Дрикере мне явно не удалось. В разговоре он был очень доверительным, местами даже наивным, а вот бессмысленную, на мой взгляд, кляузу по поводу нашей высадки на Вайгаче, несанкционированной им, в управление послал… Ну, поживем-увидим.

Пейзаж берега Новой Земли по правому борту за целый день нисколько не изменился – все та же тундровая равнина то полого спускающаяся к воде, то обрывающаяся в нее десятиметровым землистым обрывом. Лишь вдали, на каком-то нереальном расстоянии – 20-50 километров – виден купол ледника. Хотя порой кажется, что это облако – настолько
призрачны его очертания. И при этом совершенное безлюдье…
Кстати, о безлюдье. В ноябре 1957 года на постоянные места жительства с архипелага были отселены последние 298 человек гражданских. Это были русские и ненцы, потомки первых колонизаторов Новой Земли, «массовое» появление которых здесь связывают с периодом 1872 – 1877 годов. «Массовое» в кавычках потому, что несколько сотен человек на площади 83 тысячи квадратных километров ни с какой стороны не выглядят массой. Может показаться неожиданным, что колонизация началась еще при «проклятом царизме». Тем не менее, это так.
В первую колонизационную пятилетку было организовано становище в Малых Кармакулах. В течение последующих двух-трех лет на карте архипелага появились населенные пункты на берегу Маточкина Шара и в губе Белушьей. Основное, зачем здесь нужны были поселенцы – промысловое освоение территорий. В становищах строились церкви, в которых ненцы очень любили бывать, продолжая одновременно поклоняться и своим идолам. Приезжали сюда попы крестить ненцев и учителя – учить детей поселенцев грамоте. Так продолжалось до двадцатых годов прошлого века, то есть до того времени, когда Красная армия освободила Архангельск от интервентов. И сразу в становища прибыли первые советские уполномоченные и милиционеры. Правда, большая их часть поумирала из-за тяжелых условий жизни, а меньшая вернулась на Большую Землю в 1922 году. Но молодая власть не сдалась, и снова выслала уполномоченных, многие из которых теперь уже зимой 1932-33 годов поумирали из-за чьего-то разгильдяйства – им не завезли в период навигации продовольствие.
Сохранился документ от 1933 года, в котором председателем Островного Совета «Новая Земля» назван Вылко Илья Константинович (1886 г. рождения, проживающий в Белушьей Губе). Я уже упоминал об этом легендарном человеке, фамилию которого носит половина нынешнего населения острова Вайгач. Обойти вниманием эту личность в моих записках было бы неправильным, и потому сделаю небольшое отступление. Точнее – два отступления, поскольку, говоря об Илье Вылко, нельзя не сказать об Александре Борисове.
Борисов был художником и путешественником, в чем-то схожим с Рокуэллом Кентом, но в отличие от ушлого американца считавшим, что живопись самодостаточна, и для ее продвижения на рынке нет необходимости создавать собственный культ публикацией дневников с откровениями женатого мужчины о многочисленных любовных связях с эскимосками Гренландии. Думаю, в этом он ошибался, поскольку именно Кент сегодня олицетворяет собой «Художника Севера», а Борисова вообще мало кто знает. А ведь он не только рисовал. В 1898 году Александр Борисов начал строительство специальной яхты для путешествия вокруг земли. Новой Земли. На Карской стороне архипелага, на берегу Маточкина Шара – единственного пролива, пересекающего Новую Землю с запада на восток, он задумал построить дом-мастерскую, где собирался зимовать и рисовать. Яхту он построил, назвал ее «Мечта» и в конце августа 1899 года, когда навигация уже близилась к завершению, прошел с командой по Маточкину Шару на восточный берег архипелага.
По техническим причинам дом пришлось ставить только через год и не на восточной, а на западной стороне, в губе Поморской. Борисов с командой из восьми человек на «Мечте» по прошлогоднему маршруту вышел в Карское море, где яхту затерли льды и понесли на юго-восток. В конце сентября команда покинула судно и по льду стала пробираться на Новую Землю. Не известно, чем бы закончилась эпопея, проходившая в отличие от многих других не в полярный день, а в начале полярной ночи, если бы ненцы не спасли путешественников. Только в конце октября Борисов с товарищами добрались до Поморской губы.
Во время зимовки художник написал много этюдов, работал над картинами. Весной же его команда совершила санные экспедиции на собаках к Карскому морю. И во время этих экспедиций он тоже писал этюды, попутно присваивая названия безымянным в ту пору мысам, бухтам и заливам, которые остались до нашего времени на географических картах.
Илья Вылко, которому тогда не было еще и пятнадцати лет, произвел на Борисова, набросавшего углем портрет отца Ильи, Ханеца (Константина), впечатление своей страстью к рисованию. Мальчик срисовывал картинки из отрывного календаря, картинки с оберток из-под чая. Покидая Новую Землю, художник оставил Илье карандаши, кисти, краски и бумагу.
В 1905 – 1907 годах Илья, которого ненцы называли Тыко, в одиночку путешествовал по побережью Карского моря, уточняя его очертания на карте. Он открыл четыре неописанные ранее губы и два острова. В 1909-10 годах Тыко участвовал в экспедиции Русанова на парусно-моторном судне «Дмитрий Солунский», которая обошла весь Северный остров и составила самую подробную его карту с начала географических описаний архипелага. В Архангельске их встречали как героев, и губернатор Сосновский выделил денег, чтобы Тыко смог съездить в Москву и пожить там какое-то время. Тыко поехал в Москву, где с подачи Борисова брал уроки живописи у Архипова и Переплетчикова, а уже в марте 1911 года в Москве состоялась персональная выставка его работ, выполненных в популярной в те годы манере наивного искусства.
В том же году он вернулся на Новую Землю и снова отправился в экспедицию с Владимиром Русановым. Не приходит в голову никакой другой пословицы, кроме тривиальной «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Обойдя на шхуне «Полярная» Южный остров архипелага, Тыко получил известие, что погиб его брат. По ненецкому обычаю он вернулся домой и женился на вдове, растившей шестерых детей. А Владимир Александрович снова отправился в экспедицию. Летом 1912 года в становище Маточкин Шар Русанов оставил телеграмму о намерении идти сначала на северо-запад архипелага, а оттуда – на восток. Ни причин, ни места гибели судна вместе со всем экипажем до сих пор никто не знает. Такова Арктика, которая не прощает самых ничтожных ошибок, в которой нечаянная, неожиданная, нелепая смерть так же обычна, как снег среди лета.
В 1920 году Тыко организовал на Новой Земле ненецкую коммуну и, начиная с 1924 года, возглавлял островной Совет в течение 30 лет. Ну, а в середине пятидесятых, во время первых отселений островитян на Большую Землю, он доходчиво объяснил сородичам причину, по которой им нужно перебираться на материк. Суть его речи на островном совете заключалась в том, что давным-давно, в царские времена их едва ли не насильно сорвали из богатой оленьим ягелем тундры на острова, где жизнь оказалась совсем не сахар, и вот пришло время несказанного счастья – настала пора вернуться на землю предков. Особо никого уговаривать не пришлось.
Умер Илья Константинович Вылко в 1960 году, когда полигон уже «гремел на весь мир».
Я сказал выше об отступлениях от основного повествования, а на самом деле и повествование о населении Новой Земли было, собственно говоря, отступлением, из которого внимательный читатель имеет возможность узнать, что до 1872 года на Новой Земле никто постоянно не проживал. И все было бы понятно – чего на ней проживать-то, если вся жизнь здесь – борьба за выживание. Но, если вы помните, Новая Земля – самый таинственный архипелаг Русской Арктики, и это подтверждает свидетельство судового врача датской экспедиции 1653 года, Де Ламартиньера, который встретил жителей Новой Земли, отличавшихся от самоедов (ненцев) одеждой, украшениями, раскраской лица и, что самое неожиданное – в отличие от ненцев-оленеводов новоземельские аборигены были морскими охотниками. Причем основным материалом для наконечников оружия и большей части инструментов служила кость рыб и морского зверя. Даже каркас лодки, обтянутый шкурой, эти люди делали из костей. А сама лодка (и это не менее загадочное обстоятельство) была похожа на непотопляемый каяк эскимосов, полностью обтянутый кожей, которая стягивалась на поясе гребца.
Увы, никто из путешественников большее не упоминал о так и оставшемся неведомым народе Новой Земли.

Днем зашел к капитану – во время обеда он сказал, что прочитал и совсем чуть-чуть отредактировал статью-интервью с ним. Пока Юрий Алексеевич перебрасывал на мою флэшку фотографии из своего архива, я в очередной раз окинул взглядом капитанскую каюту – согласитесь, это любопытно – и заметил на столе диск с фильмом «Путь». Об этом фильме я услышал чуть не в первый же день. А когда спросил у Володи Пасичника, не хранит ли он в своем багаже пару-тройку копий, выяснилось, что у него был с собой всего один диск, который подарен капитану. И вот у меня появился шанс узнать, что же это за кино. Настеко признался, что пока не было времени посмотреть, но при этом легко согласился отжалеть диск мне на пару-тройку дней. Так что после ужина мы с Хохловым сунули посверкивающий зеркальной поверхностью носитель аудио- и видеоинформации в мой компьютер, как более крупноэкранный, по сравнению с маломониторной «Тошибой» Хохлова, и...
К моему искреннему сожалению, меньше чем через десять минут после начала фильма, стало понятно не только, чем все закончится, но и как именно будет развиваться сюжет. Вплоть до некоторых деталей. Только зритель нежного возраста, который еще способен воспринимать лобовое нравоучение как великое откровенье, мог бы остаться под впечатлением от набора штампов, давно растиражированных как родимой студией Горького, так и заморским Голливудом. И это даже было бы очень неплохо, если бы тинейджеры «запали» на фильм, поскольку это кино не про набившие в последнее время оскомину откровения о том, как тяжело быть бандитом, водку пьянствовать, колоться и пресыщено пялить с грустным лицом тупых телок, а про то, как стать положительным членом российского общества, носителем идеалов дружбы, чести, любви, патриотизма. Это вообще очень правильный фильм.
Для Володи «Путь» стал первой полнометражной лентой, и ему, как и его друзьям, трудно увидеть то, что получилось, глазами стороннего зрителя. Наташа Кулагина, которая написала слова к песне «Путь», прозвучавшей в конце фильма в исполнении Стоцкой и каких-то реперов, высказалась однажды в том смысле, что она была совершенно уверена – наутро после премьеры Владимир Пасичник проснется знаменитым. Но он проснулся незнаменитым. Оказалось, что таких культовых фигур, как Носов, Тактаров, Валуев и Майкл Мэдсон, недостаточно, чтобы сделать фильм культовым.
Правда, в какой-то момент у меня вдруг мелькнула одна мысль… Когда же это произошло? Володя по жизни, как мне показалось, очень ироничный человек, и чем дальше сюжетная банальность громоздилась на банальность, возникало ощущение, что все это пародия на штампы «правильного боевика». Сюжет выстроен нарочито схематично, играют ребята, включая главного героя, так себе (чего, впрочем, не скажешь о профессиональных актерах – с их игрой как раз все в порядке). Причем пародия эта настолько ненавязчивая, что я учуял иронию только к тому моменту, когда главный герой сказал своему главному врагу: «Родина всегда находит предателей». После этого досматривал диск с понимающей улыбкой.
Перед сном вышел на залитую солнцем палубу и увидел Эльнару и Наташу. Меня, конечно же, подмывало узнать, насколько верна догадка о пародийной сути фильма. Но в ответ на мои предположения они обе как-то неопределенно заулыбались, и Наташа вполне серьезно ответила, что никаких пародий Володя делать не собирался…
Боюсь, что никогда больше и нигде больше этому фильму не было и не будет уделено столько внимания, как летом-осенью 2009 года на ледокольном теплоходе «Михаил Сомов».
Tags: Обретение Арктики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments