maxozhar (maxozhar) wrote,
maxozhar
maxozhar

Обретение Арктики. 21 июля

Причина, по которой пишут короткие рассказы, очевидна – мозг читателя в большинстве случаев ленив озадачиваться объемным чтивом. И не приведи Бог, если автор к тому же окажется настолько неадекватным, что попытается еще и мысли свои убогие выказывать, а то и развивать их… Нет, не зря появились комиксы – смотреть легче, чем читать. Вот у нас в журнале есть рубрика «Охотничьи рапорты», в которой любой желающий может коротко сообщить о том, где охотился, чего ловил, понравилось или не понравилось – меньше десятка строк на все про все. И большинство моих знакомых говорят, что начинают читать «Сафари» как раз с этой рубрики. И я их понимаю, поскольку сам ловил себя на том, что сначала, особенно в журналах и газетах, отваживаюсь просмотреть только самые кратенькие материалы – новости, там, или еще что-то неголоволомное. Чтобы обмануть леность читательского мозга, большие материалы мы, как и большинство изданий, разбиваем на маленькие главки. Если верить Дэвиду Огилви, а верить умнице Огилви есть все основания, то получается и вовсе неутешительная для писателя картина – большинство людей вообще ограничивается чтением только заголовка.
Увы, не могу сказать, что с книгами дело обстоит совсем по-другому. Если это сборник рассказов, то сначала выбираешь те, что покороче, а название поэффектнее. И только когда захватит, процесс чтения чем дальше, тем больше сопровождается сожалением по поводу конечности текста.
Возможно, и дневник следовало бы писать короткими, как большинство записей в ЖЖ, постами и давать побольше снимков (которые в связи с загадочным для меня изменением параметров ЖЖ я как-то совсем разучился вставлять в текст и теперь попробую собирать их в «Фотоальбоме»), но тогда как мне удастся поразить читателя глубиной своего интеллекта, незаурядными способностями замечать в заурядной действительности нечто типичное или, напротив, нечто своеобразное, если не сказать своеобычное, потом с обезоруживающей легкостью все это анализировать и остроумно шутить? Да, никак! И потому придется все-таки оставаться верным выбранному стилю и, хотя это отнимает массу времени не только у читателя, но и у автора, продолжать писать так же, как писал до сих пор, то есть совершенно игнорируя родную сестру своего незаурядного таланта.
Итак, спать мне в ясную, солнечную ночь с 20 на 21 июля 2009 года было тепло и не сыро, хотя, раскинув свою постелю на пологом склоне, я все-таки сполз в спальнике с матраса на землю. Но подняться через три-четыре часа меня заставило вовсе не это обстоятельство, а побудка, которую протрубили комары.
Оказалось, что Карякин вообще не ложился, поддерживал огонь в костре, и прокопченный чайник был полон горячей, кипяченой водой. Конечно, подъем, туалет и завтрак в походных условиях это вовсе не то же самое, что в домашнем комфорте, когда все подъемы, туалеты и завтраки похожи друг на друга и потому не запоминаются. Но ничего от обыденных утренних хлопот, кроме горячей воды, в памяти не осталось.
День запомнился решительной попыткой найти-таки место поглубже и порыбачить. Федырыч остался в лагере, Дима пошел искать в тундре объекты для фотосъемки (у него был тоже Никон, но Д60 и с базовым объективом), а мы втроем с Хохловым и Карякиным отправились на лодке вверх. Ясным днем найти глубину казалось намного проще. Но это только казалось. Собственно, подняться мы смогли ничуть не дальше, чем прошлым вечером, и, потыкавшись во вчерашние мели, вернулись в лагерь минут через сорок после старта.
Самым впечатляющим событием этой экспедиции стала встреча со стайкой линных гусей. Это были белощекие казарки разного возраста. Они попались нам на глаза в тот момент, когда лодка еще поднималась по течению. Обескрылевшие взрослые и маленькие пуховички-гусята были замечены на берегу, у самого уреза воды. Из-за своеобразия фарватера мы оказались от них метрах в пятнадцати. Даже не стараясь взмахивать крыльями, птицы бросились бежать по береговой полосе в тот момент, когда лодка практически поравнялась с ними. Гуси бежали молча, сосредоточенно, высоко выкидывая вперед ноги, как это делают бегуны на дорожке с препятствиями. Когда же лодка их все-таки перегнала, вся стая пригнулась, словно по команде, по-партизански развернулась (вы, дескать, нас не видели, мы, дескать, вас не знаем) и побежала назад.
Рыбалки не получилось. Собственно, что так будет, стало понятно не тогда, когда Федырыч вынул сетку с одной корюшкой и двумя крошечными камбалками, а много раньше – еще на Канине. Но нам хотелось убедиться, что на спиннинг летом здесь ничего не удастся поймать. И мы убедились.
Остаток дня прошел в сибаритской истоме – никто ничего не делал, и это утомляло сильнее, чем вчерашний пеший поход. Особенно вынужденное безделье изводило Хохлова. Мало того, что ему самому приходилось мириться с невозможностью преодолевать трудности, принимать решения и сворачивать горы, так еще и два сотрудника – Дима и я – откровенно валяли дурака в рабочий день.
Видимо, поэтому обратная дорога к месту нашего десантирования с баржи показалась легкой. С Димой и Федырычем мы втроем шли налегке, а лодка с Хохловым и Карякиным везла вещи. Как и следовало ожидать, из того, чем был набит ящик, практически ничего не понадобилось, и на корабль он отправился почти нетронутым.
Первую часть пути удалось сильно сократить – мы прошли ее по зелено-бурому моховому ковру тундры, посыпанному снежными хлопьями «колосьев» пушицы, а местами расцвеченному незабудками и розовыми камнеломками. Нам даже удалось обогнать лодку.
Та же береговая полоса, которая вчера коварно заманивала нас в суровую неизвестность, в свете высокого солнца выглядела добродушно и знакомо. Местами, где берег был низким и песчаным, среди седых бревен плавника торчали куски ядовито-зеленых траловых сетей, валялись некогда заброшенные штормом металлические и пластиковые буйки размером почти с футбольный мяч. Они зачем-то были нужны Карякину, и мы с Димой выкапывали их из песка или вытаскивали из бревен и укладывали на берегу так, чтобы с лодки было видно. И лодка причаливала к берегу, и Юрий Викторович добавлял в кучу наваленного на нее барахла эти «елочные шарики». Почему-то вспомнилось анивское побережье Сахалина. Мне пришлось повидать берега разных морей и океанов, но некое сходство Югорского берега мой внутричерепной комп обнаружил только с Анивским. Там я находил превосходно сохранившиеся в надутом состоянии колеса с литыми дисками от японских джипов, магнитофон, дверку от холодильника (в одной рыбацкой артели стояли два вполне целых, рабочих японских холодильника, которые были найдены все на том же берегу и их еще не успели отправить в Южно-Сахалинск) и некий выпотрошенный снаряд, представляющий собой то ли торпеду, то ли ракету типа «земля-воздух». И это не говоря о всяческой мелочи. Здесь, на берегу Югорского Шара была только мелочь – бутылки из-под водки, вина, шампуня, пластиковая упаковка от «быстросупчиков» и «быстролапшичек». Кстати, Дима удивил своей настойчивостью в разбивании стеклянных бутылок. Каждую он бил так, чтобы осколки оказались в воде или поближе к ней. На вопрос, зачем он это делает, Дима упрекнул меня и еще нескольких своих знакомых, которые не знают элементарных «законов путешественника» – бутылки, найденные на морском берегу, нужно обязательно бить, чтобы вода, повозюкав осколки по камням, превратила их в безопасную стеклянную «гальку». Этот упрек вызвал у меня какое-то двойственное чувство: с одной стороны было как-то неудобно, что именно этот закон путешественника у меня, столько времени уже скитающегося по всему миру, не отложился в памяти, а с другой стороны, я испытал гордость от того, что, вообще впервые слыша о «законах путешественника», производил впечатление человека, который наверняка знает все остальные.
И еще одно существенное различие – я все о разнице между сахалинским и местным берегами – в литорали. Приливы-отливы на Севере очень заметно уступают по масштабам более южным, в том числе и сахалинским, но дело даже не в этом, а в том, что ближайшее к берегу дно моря на югах полно жизнью. Морские звезды, морские ежи, разнообразные моллюски и ракообразные – всем этим полнится тамошняя литораль. А здесь она казалась вымершей, и только стебли морской капусты, точно такой же на вкус, но гораздо реже встречающейся, чем на Сахалине, намекали на то, что и в северных морских водах должна быть жизнь.
Второй намек на то, что море обитаемо, преподнес ручей, в который превратился недавно растаявший в тундре снег. У его шустрого устья вчера нас высадила баржа, у него мы сегодня и разгрузили лодку. Пока ждали СБ, в песке я нашел высохшее морское членистоногое, которое ни до этого, ни после на глаза мне не попадалось. Сначала одно, потом еще и еще. Животное было почти плоское, размером с еловую шишку и выглядело так, как выглядят в фантастических фильмах-ужасах инопланетные существа, которые проникают в мозг человека и подчиняют его себе, как робота – просто подарок для голливудских реквизиторов. Дома удалось выяснить, что это ставница, или морской таракан (в отличие от обычных шестиногих тараканов, к насекомым не относится, по количеству конечностей соответствует ракообразным).
Возвращение на ледокольный дизельэлектроход нашей команды со стороны должно было казаться живой иллюстрацией к тем многочисленным пословицам и поговоркам русского народа, смысл которых наиболее точно выражает следующая: «Размах на рубль, удар на копейку». Или моя любимая: «Не хвались, идучи на рать, а хвались, идучи с рати». Мы, успевшие благодаря расползшимся по судну журналам «Сафари» широко прославиться в узком коллективе как отпетые охотники и рыболовы, укрепленные к тому же знатными рыбаками «Сомова», возвращались с рати, ударив даже не на копейку, а на ее треть. И поди тут объясни, что охота пока не открыта, а рыба в реку еще не вошла, из-за чего поймать ее невозможно, если именно в день нашего возвращения весь теплоход объедался выловленной накануне навагой.
Короче, возвращались мы как те гуси – по-партизански.
По блату, который Дима с самого своего появления на корабле быстро заимел среди нужных людей, нам выделили ключ от душа. Дело в том, что душ из-за большого количества пассажиров и ограниченного объема пресной воды работал только раз в неделю, и возможность в несанкционированное время смыть с себя ходовой пот вместе с молча вопиющим позором я посчитал пусть маленьким, но счастьем.
Tags: Обретение Арктики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments