maxozhar (maxozhar) wrote,
maxozhar
maxozhar

20 июля. Начало

И был день, и был солнца свет, и был Великий поход на Великую.
На карте Югорского полуострова можно без особого труда найти самую крупную его реку Великую (даже на том кусочке карты, что приведен с бликами в начале предыдущего текста хорошо виден ее многопалый эстуарий), которая на самом деле называется Большая Ою (на самом деле в справочниках есть разночтения по поводу половой принадлежности Ою – оно то Большая, то Большой, а Великой карты называют эту реку вообще в скобочках). Так вот на Большое Ою мы и собрались отправиться на сутки, то есть на все то время, пока «Сомов» снабжал «Белый Нос» едой, топливом и будущим комфортным жильем.
Вряд ли найдется на этой планете уголок, который Хохлов не осчастливил бы своим, как правило, кратковременным присутствием (за исключением Антарктиды, разве что, но все еще впереди), где он не застрелил бы что-нибудь с ушами и хвостом или не выудил холодное и с чешуей. Вот и на Великой (к его собственному удивлению) он уже успел побывать – где-то в низовьях реки есть брошенная турбаза (с его слов) или пионерлагерь (со слов полярников и интернет-текстов сургутских путешественников – выбор места под пионерлагерь, очевидно, определялся тем, что не очень-то в тундре куда убежишь, а у нас, помнится, было немало любителей сбегать домой из пионерлагеря в зеленой зоне Горького). Вот на эту базу Хохлов и летал как-то на вертолете (рассказывая о таких путешествиях, он как бы между прочим перечисляет тех, кто его пригласил – губернатор, там, или Леша Дьяченко – муж Тани, ну, дочки Бориса Николаевича) порыбачить. Хариус рвал снасти.
То, что база эта была на Великой, выяснилось во время разговора на полярке «Белый Нос».
- Вот, оказывается, куда мы летали! – обрадовался Хохлов тому, что и здесь уже успел оставить следы своего пребывания. – Там еще домики такие были, заброшенные…
Настеко нас выслушал и предложил отправить рыболовную команду на берег баржой-самоходкой (вертолетное время хотелось сэкономить на Таймыр). В качестве оперативного транспорта неделю назад он отжалел нам свою надувную лодку с мотором. Тогда, то есть на второй день путешествия, мы втроем, по мудрому (буквально по мудрому, без всяких ироний) и весьма настоятельному предложению Хохлова, развернули ее в лаборатории, не без труда собрали и надули. Обнаружили, что подтравливает один из клапанов, и сосед по каюте, Юрий Викторович Карякин, выделил нам из своего запаса силиконовой смазки. Клапан отрегулировали сразу же, а мотор Дима проверял через день или два, и там, как будто, ничего регулировать не пришлось. В конце концов спустили баллоны, разобрали полики, все это хозяйство перенесли в самоходку, после чего снова собрали и надули.
Кроме нас в команду рыболовов попали свободный от вахты Федырыч (Данилов Владимир Федорович, который в судовой роли значится как ремонтный механик, хотя большую часть помыслов своих, насколько я разбираюсь в людях, он сосредоточил на рыбалке, и капитану ничего не остается делать, кроме как смириться с этим фактом – благо любительская рыбалка в арктических соленых, малосольных и вовсе пресных водах дело нечастое) и Викторыч (который Карякин и в судовой роли числится не более чем пассажиром – наравне с нами).
Уже дважды упомянув о Карякине, не стану оставлять читающего эти строки в недоумении – какой-такой Карякин и почему?
Юрий Викторович, конечно, не простой пассажир «Сомова», впрочем, как и подавляющее большинство пассажиров этого судна. Но в отличие от большинства пассажиров, к которым относятся строители и монтажники, члены экспедиции Дрикера, Боярского и Хохлова, он уникален. Прежде всего Карякин сам по себе – начальник и до последнего времени единственный член своей экспедиции (на этот раз, правда, он был с напарником). Во-вторых, он ученый секретарь Геологического института РАН и Межведомственного тектонического комитета, в 89-ом году опубликовал книгу «Геодинамика формирования вулканических комплексов Малого Кавказа», из чего становится понятным, что а) в Арктику он ходит (уже не первый год) не просто погулять и б) его исследования здесь носят чисто академический характер.
Как-то так получилось, что я в своей жизни не встречал ученых секретарей в полевых условиях. Мне попадались исключительно кабинетные ученые секретари, у которых в шкапчике, за непрозрачной дверкой, всегда стояла начатая бутылочка пятизвездочного коньяку. Чайник на подоконнике за шторой, который в отличие от вполне легитимного горшка с аспарагусом, проявлял себя только контурно, в лучах заглянувшего в окно солнца. И главное – пара-тройка сувениров (в тем же шкапчике, но за стеклом, чтобы всем было видать) из каких-нибудь далеких или близких, но обязательно зарубежных стран, призванных продемонстрировать посетителю кабинета отчасти сам факт того, что их обладатель побывал за рубежом (особую зависть, сложным фаршем перемешанную с чувством уважения, это вызывало в советские времена), а отчасти факт того, что теперь все это уже в прошлом, вместе с давно ушедшим в анналы памяти молодецкими задором и оптимизмом, толкавшими некогда владельца кабинета на безумие полевой жизни и собственноручно-собственноножное покорение научных вершин. У Карякина в каюте вместо горшка с цветком была полная пепельница окурков, почти постоянно открытый ноутбук с формулами, графиками, таблицами и выносным жестким диском для увеличения объема памяти. В правом углу рта, прямо под прищуренным глазом ученого секретаря постоянно дымилась сигарета. Электрочайник, правда, был. И, как у опытного полярника, был электрообогреватель, не позаботившись о котором, мы со временем стали заметно подмерзать в своих каютах. И еще у него была машина. Вполне реальный УАЗ с московскими номерами, закрепленный растяжками на палубе «Сомова» и набитый под завязку всем необходимым для автономной экспедиции в условиях Арктики. Багажник УАЗа декорировал набор «Выберись из дерьма сам», включавший в себя кроме хай-джека несколько перфорированных двухметровых профилей из прочной стали.
В какой-то из дней я пристал к Викторычу, с которым у нас (я имею в виду Хохлова и себя) сразу наладились хорошие отношения, с вопросом о предмете его арктических исследований. Немного посоображав по поводу того, на каком уровне адекватного восприятия может находиться аудитория в моем лице, Карякин начал постепенно, словно пробовал идти по неокрепшему льду, объяснять, что интересуется природой эволюции и динамики земной коры, о которых очень многое может рассказать спектральный (а, может быть, и не только спектральный – это я уже от себя добавил про спектральный) анализ магмы. Лично для меня откровением стало то, что магма, оказывается, выходит на поверхность земли не только через жерла вулканов. Даже спутниковая фотосъемка позволяет рассмотреть на некоторых островах Земли Франца-Иосифа гигантские разломы и трещины в земной коре, по которым магма лишь поднимается до поверхностного уровня и сразу застывает. Вот эти трещины из года в год по разным островам и объезжает на своем УАЗе с московскими номерами Карякин. Объезжает и собирает пробы магмы. При этом далеко не по всем островам ЗФИ можно передвигаться на машине – большинство слишком холмистые и даже гористые (в чем нам пришлось убедиться несколько дней спустя). Так что ему приходится непросто. Разумеется, сухая теория разбодяживалась в его речи сочными историями о розовом (из-за красных водорослей) снеге, на который лучше не заезжать – это что-то вроде снежной трясины, о драматических ситуациях с медведем, о вызволении машины из разного рода западней там, где помочь тебе никто не сможет даже теоретически.
Хорошо зная, во что превратился институт прикладной микробиологии, из которого я был вынужден уйти около двадцати лет назад, зная, как просела академическая наука в Пущине-на-Оке из-за того, что большинство серьезных, состоявшихся ученых уехали работать за рубеж, я испытал от этого разговора с ученым, продолжающим заниматься весьма неприкладной проблемой в России, какое-то томительное чувство зависти. Зависти к научному интересу, некогда презревшему в своем развитии материальную составляющую быта. Зависти к цельности человеческой натуры, которая умеет быть совершенно недемонстративной.
Немного удивительным при всем этом было то, что Карякин охотником является только в силу необходимости носить с собой ружье во время странствий по арктическим землям – медведь здесь может быть по-настоящему опасен. То есть удивляло не то, что он не увлечен охотой теперь, а то, что не испытывал к ней страсти и в молодые годы. И я даже не могу точно сказать, что его заставило принять наше приглашение прокатиться по Великой – желание ли порыбачить, или просто потоптать ногами землю после недели, проведенной на воде.
За пару дней до предстоящей экскурсии Хохлов затеял серьезную подготовку к ней, составив список всего необходимого на сутки для пятерых отважных рыбачков. Он сидел на койке и диктовал, Дима записывал на бумагу, а я расширял глаза по мере того, как в списке появлялось все больше и больше банок с абрикосовым компотом, упаковок с лимонными дольками и прочей хреновни, без которой легко можно прожить не только сутки, но и всю оставшуюся жизнь, и при этом в таком количестве, что все это не удалось бы съесть и за неделю гораздо большему числу людей. В итоге огромный ящик, обитый металлом, который мы могли приподнять лишь вчетвером, был наполнен доверху. К нему прилагались четыре спальных мешка из ваты и овчины, каждый из которых весил не меньше пуда, канистра бензина, бутыль с маслом и всякое прочее рыболовное имущество. Разумеется, каждый взял по рюкзаку с тем, что считал необходимым. В моем, например, уместились легкий синтетический спальник, самонадувающаяся «пенка», свитер, запасные носки, аптечка и три пачки сухого мяса. При этом одно плечо немного оттягивал карабин, а другое – кофр с фото- и видеоаппаратурой.
Когда весь свой бутор мы волокли на бак, экипаж провожал нас взглядами полными изумления, а когда рычаг кран-балки чуть не погнулся при погрузке нашего добра на баржу, капитан с помощниками на мостике, очевидно, закатывались в истерическом хохоте. Впрочем, мы видеть этого не могли, и, потому, отчаливая, держались с горделивой скромностью отчаянных смельчаков, решивших зимовать на дрейфующих льдах.
Tags: Обретение Арктики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments